Люк отпустил руку. Деметриус встряхнулся, разгладил помятую майку и удалился со всем достоинством, какое только мог себе позволить в данных обстоятельствах. Люк смотрел ему вслед.
— Он вас не обидел? — обратился он наконец к Кристине, даже не глядя на нее.
Она была потрясена короткой безобразной сценой.
— Нет. Напугал, вот и все. Я могу позаботиться о себе.
Люк потянулся к одной из оборванных бретелек ее платья.
— Я уж вижу, — иронично произнес он. Кристина вспыхнула и отбросила его руку в сторону. Платье сползло катастрофически, обнажив немалую часть кремовой груди. Люк рассматривал открывшийся вид из-под полуопущенных век. Кристина взглянула на него с ненавистью. Внезапно он отвернулся.
— Так продолжаться не может. Но сейчас не время для обсуждения.
Кристина глухо засмеялась.
— Значит ли это, что мне тоже следует подойти в офис завтра утром?
Он напрягся, затем спокойно произнес:
— Это, пожалуй, идея.
Она с вызовом вскинула подбородок.
— Вы собираетесь меня тоже уволить, Ваше Высочество? — насмешливо протянула она. Сердце разрывалось на части, но она не обращала на это внимания.
Кулаки Люка медленно сжались. Кристина торжествовала. По крайней мере эта оболочка царственного спокойствия стоит ему большого самообладания. Как велико искушение вывести его из себя!
В следующий момент она сделала такое, во что позже не могла поверить. Должно быть, виной тому был шок от борьбы.
С улыбкой и явно намеренно она позволила порванному платью сползти еще. И посмотрела ему в глаза.
На мгновение Люк обратился в камень. Потом на лице его неуправляемо заиграли желваки. Полный успех, злорадно подумала Кристина.
Но другой реакции не последовало. И когда он заговорил, голос был так спокоен, что впору было его убить.
— Уволить тебя? В этом есть свой резон. Но еще не время. Поговорим утром.
Он быстро удалился, не дожидаясь ее ответа. Кристина посмотрела ему вслед с изумлением. Он не мог уйти от нее просто так. Не мог!
О, как она ненавидит Люка-Анри, принца Холхостана! Такого чувства она еще никогда не испытывала в своей спокойной, уравновешенной жизни. Как ненавидит его!
Это была ужасная ночь. Кристина поднялась чуть свет готовить вафли, надеясь, что это отвлечет ее от мыслей о предстоящей беседе. Дети обрадовались, но принцесса выглядела такой же расстроенной, как Кристина.
— Не ожидала, но настроение Кая еще хуже, — мрачно произнесла она. — Наверное, из-за инцидента с яхтой. Когда ты ушла вчера вечером, он заставил нас рассказать все подробности. Устроил прямо-таки полицейский допрос. Он был ужасен. А сейчас говорит, что мы больше не можем оставаться на яхте!
Итак, подходя к каюте, которую Люк сделал своим офисом, Кристина ожидала увольнения вслед за капитаном.
Она постучала и после приглашения вошла. Люк смотрел в кожаную папку для бумаг и что-то отмечал. Его перо поблескивало золотом. Едва она вошла, он закрыл папку и поднял голову.
На нем снова был легкий, безупречно отглаженный костюм и галстук. Как только ей могла прийти мысль, что он репортер скандальной хроники, подумала Кристина. С ног до головы он выглядит как международный посредник… и человек далекий от нее, как Луна.
— Доброе утро, Кристина, — произнес он с могильной вежливостью. — Надеюсь, хорошо спали?
Она инстинктивно заняла оборону:
— Почему нет?
— Вы встали исключительно рано. Как, впрочем, и я. — Ей показалось, что он слабо вздохнул.
Но когда заговорил, голос был бодр. — Я принял решение продолжить отдых на берегу. Команда ни на что не годится, и у меня нет времени нанимать новую. Кроме того, судно требует серьезного ремонта. Я распоряжусь сегодня. Сестра устраивает вечером прием. После него мы отправимся на мою загородную виллу — дальше по побережью.
— Понятно.
Разумное решение, хотя, конечно, обидно, что ее считают членом команды, которая ни на что не годится. Но незачем указывать ему на это.
Кристина решительно вздернула подбородок.
— Я, полагаю, получу свое жалованье и билет до Афин?
Люк нахмурился.
— Я бы предпочел, чтобы вы поехали с нами.
Кристина остолбенела.
— Неужели на вилле нет повара?
— Вилла полностью укомплектована штатом надежной прислуги, но я хочу, чтобы вы присмотрели за детьми. Им нужен кто-то, чтобы преодолеть разочарование.
— Я не нянька.
— Вы отказываетесь?
Она посмотрела ему прямо в глаза. Но ничего не прочла в них. Он спокойно произнес:
— В контракте записано, что мы можем пользоваться вашими услугами еще десять дней. Какими именно, в контракте не оговорено. Я бы предпочел, чтобы вы отработали остаток на вилле «Сан-Бернардино». Вот и все.
— Но…
— Кристина, когда вы приступаете к своей следующей работе? — терпеливо проговорил он.
— Через два дня после возвращения, — в замешательстве пробормотала она.
— Вот-вот. Если уедете сейчас, придется спать на полу у вашей многострадальной подруги, — с усмешкой произнес он. — Удобно ли это — второй раз за последнее время?
Как ни печально, приходилось признать, что в его словах есть резон.
— Дети не будут обузой. Знаю, что с Саймоном нелегко. Но здесь не только его вина. — Он поколебался и сухо добавил: — Думаю, вы понимаете, что у его родителей не все гладко. Я уже сказал своему зятю, что его семья — это его проблема и ему разбираться с ней. Он присоединится к нам вечером или завтра. Так что поведение Саймона изменится к лучшему. — Люк помолчал. — Идет?
Кристина решила, что нет причин притворяться. Расправив плечи, она посмотрела ему прямо в глаза.
— А как насчет тебя и меня?
Несомненно, Люк был удивлен. На мгновение маска невозмутимости исчезла с лица. Но тотчас же вернулась на место. Он снова был спокоен и холоден.
— Это отдельный вопрос.
Кристина не могла поверить.
— Ты хочешь сделать вид, что ничего не случилось?
— Не случилось ничего особенного, — уточнил он. — Пара поцелуев. Ложные толкования. Вот и все.
Пара поцелуев. Для него ничего больше? Но ее мир перевернулся с ног на голову. Кристина была готова растерзать его.
— Не нужно беспокоиться, я ничего не сделаю против твоей воли, — добавил он.
Словно говорит о каком-то скучном и не слишком важном пункте повестки дня. Или о бизнесе.
— Хорошо.
— Тогда вопрос решен.
Кристина поняла, что ею манипулировал мастер. Не соглашаясь с его предложением, она вслух высказала согласие. Следовало бы топнуть ногой и немедленно умчаться в Афины. Если только в глубине души она не желала того же, что и он: быть рядом.
