Читаем без скачивания Кто есть кто - Фридрих Незнанский

Так или иначе, банкир заполучил в свое распоряжение научное наследство нью-Кулибина и даже модернизировал его с учетом новых стандартов. Программный продукт со временем морально устарел и подрастерял убойную силу – деньги с его помощью уже не украсть, но кое-что мог до сих пор.

Ломать защиту лихтенштейнского кредитного банка прямо из своего кабинета представлялось Варнавскому мероприятием рискованным, но другого выхода не было. Атаку можно совершить только в рабочее время, желательно по окончании банковского дня. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра отлучиться надолго он не сможет.

Предосторожность состояла в использовании для входа в систему сотового телефона, зарегистрированного на фиктивного владельца. Даже если предположить худшее: его вычислят и более того – запеленгуют, достоверно установить удастся только факт пребывания неизвестного злоумышленника в здании Центробанка. Кроме того, соединение производилось не напрямую, а последовательно через несколько спутников связи. И главное – он ведь не тронет ни франка. Пусть в Лихтенштейне для начала попробуют определить, что кто-то копается в их данных.

Варнавский с ходу наткнулся на препятствие: вместо сообщения о предоставлении доступа по экрану поползли бессмысленные строки из всевозможных символов. Однако за четверть часа ему удалось разобраться с новинкой, к счастью, она оказалась немудреной.

Он запросил список вкладчиков, только счета частных лиц, исключая подданных Лихтенштейна. Их набралось около десяти тысяч. Граждане СНГ среди них отсутствовали, но это еще ни о чем не говорило: примерно у половины гражданство вовсе не указано. По здравом размышлении Варнавский решил начать с них.

Необходимо выделить родные фамилии, написанные на немецком, то, что по-русски заканчивается на -ов, -ев, -ин, -ий, -ко и соответственно женские: -ова, -ева, -ина, -ая. Остальные менее вероятны, их стоит пока отложить.

Пока он упражнялся в немецких окончаниях, программа подала тревожный сигнал: возможно, в банке обнаружили компьютерного лазутчика. Наверняка утверждать этого нельзя, код сообщения не соответствовал в точности коду провала. Возможно, очередное новшество?

Варнавский, поколебавшись, решил не отключаться, у него имелся еще один защитный бастион. Прежде чем выйти непосредственно на него, необходимо проследить весь путь сигнала через спутники. Каждый расшифрованный спутник должен его предупредить, если, конечно, там, в Лихтенштейне, не изобрели нечто совершенно запредельное.

На всякий случай он сохранил у себя сведения о вкладчиках и принялся разбираться с кандидатами в сограждане. Список состоял из нескольких десятков человек и еще значительно похудел после отфильтровывания фамилий явно западноевропейского происхождения. Сухой остаток выглядел достаточно любопытно. Знаменитые спортсмены – две штуки. Знаменитый коммунист – одна штука. Экс-министр (или его родственник? Указана только фамилия) – одна штука.

Никто из этих типов не мог являться искомым объектом: их объединял общий недостаток – все они живы, а Пенкина интересовал вклад покойника. Остается некий Мажидов. Мажидов, Мажидов… Азербайджанец? Узбек? Чеченец? Скорее, последнее: Пенкин пришел на прием сразу по возвращении из Чечни.

Программа опять выдала предупреждение, на сей раз другое, снова не стопроцентный провал. Варнавский не стал обращать внимания, нужно попытаться подобрать код и просмотреть содержимое счета.

Стандарт шифрования данных обычный – DES (Data Encryption Standart), разработанный IBM еще в начале семидесятых годов и в большинстве стран принятый как правительственный стандарт для шифрования цифровой информации. Его даже рекомендовала для повсеместного использования Ассоциация американских банкиров. Сложный алгоритм DES, по идее, использует ключ длиной 56 бит и 8 бит проверки на четность и в принципе требует от злоумышленника перебора 72 квадриллионов возможных ключевых комбинаций. Но и мы не лыком шиты.

Хитрый алгоритм позволял сразу отбраковывать подавляющее число неверных комбинаций, хотя все равно их оставалось слишком много. Варнавский подозревал, что времени у него осталось в обрез. Ребята в банке наверняка сидят ушлые, а он и так копается слишком долго. Любой нормальный хакер обстряпал бы свои дела за пару минут и тут же отключился подальше от греха.

Специальный взломщик определил три символа пароля из восьми, когда ожил аппарат правительственной связи.

– Здравствуй, э-э-э, Варнавский!

– Здравст…

– Ты, э-э-э, меня не перебивай, понимаешь!

Взломщик лихо раскусил еще два символа и зациклился. Надо менять параметры настройки. Варнавский с бешеной скоростью барабанил по клавиатуре десятью пальцами, а трубку телефона правительственной связи прижал к уху плечом. Правительственная связь, как заведено со стародавних времен, была отличной, от этого в ухе у Варнавского стоял звон и грохот.

– У меня, значит, э-э-э, на проводе губернатор Хабаровского края. И значит, спрашивает. Когда?! Поступят! Деньги! Из федерального! Бюджета!!! Понимаешь? А я ему говорю: у нас главный банкир – Варнавский, давай его и спросим.

Свеженастроенный взломщик определил уже семь символов, остался всего один. Варнавский пошевелил пальцем в ухе, чтобы унять неприятные ощущения, и пропустил последнюю реплику. По замолкшим раскатам он догадался, что от него ждут ответа.

– Губернатор?

– Что, э-э? А! Хабаровского края! Ну этот, как его, э-э-э…

– Деньги уже переведены! – на всякий случай отрапортовал Варнавский. «Черт! А вдруг не забудет и завтра проверит? Вообще, какие деньги? За что?» – засомневался он и добавил: – Но завтра не дойдут. Только послезавтра. Все-таки расстояния. Хабаровский край…

Есть пароль! Следом за паролем на экране замигало предупреждение: «Проникновение обнаружено. Доступ закрыт». Первый спутник расшифрован, второй… Дьявол! Как быстро! Варнавского прошиб пот. Пора сматывать удочки.

– Так я могу, э-э-э, заверить от своего имени, что деньги перечислены, понимаешь, э-э-э, в полном объеме?

«Да пошел ты…» Председатель Центробанка лихорадочно соображал: если они столь быстро продираются через мои препоны, возможно, сумеют вычислить номер мобильника и после отключения, в принципе такая вероятность существует. Номер, конечно, липовый, но все-таки…

– Варнавский! Что ты там у себя в Центробанке, э-э-э, спишь, понимаешь?! Я могу заверить от своего имени, понимаешь, про деньги?

– Ручаюсь.

Остался последний спутник. Варнавский запустил в сеть вирус породы «снежный ком» и отключился.

– Точно?

«Снежный ком» выплюнул в сеть широковещательное сообщение типа: прочитай, перепиши и передай другому. То есть на каждом узле, куда оно доходило, поднимались последние обращавшиеся к нему адреса, и сообщение отсылалось им, те, в свою очередь, передавали дальше и буквально за несколько минут волна захлестнула сервера по всему миру.

– Точно?!! – переспросил голос, который не любил переспрашивать.

– Как в Госбанке.

– Это меня, понимаешь, и пугает, – грустно закончил звонивший и повесил трубку…

Варнавскому на секунду стало очень жаль звонившего. Но только на секунду.

Варнавский с минуту колебался, у кого поинтересоваться подробностями о Мажидове. Вариантов было немного: Марфин или Зоя.

В конце концов, нужно узнать только, жив он или мертв, и Зое это наверняка известно. Он набрал номер любовницы, очень надеясь, что она еще не успела основательно нагрузиться.

Как обычно, из трубки донеслась музыка, шум галдящей толпы, звон бутылок и бокалов.

– Пт-т-тенч-ч-ик, – с трудом выговорила Зоя.

– Ты где?

– В гар-р-р-мад-д-д… Тьфу, никак не могу выговорить это долбаное название.

– «Гамадрилло»? – устало произнес Варнавский.

– Точно! – обрадовалась Зоя. – Ты у меня умница! Недаром тебя назначили председателем Центроб…

– Заткнись! – зашипел Варнавский. – Не хватало только, чтобы там узнали, кто тебе звонит! И вообще, почему ты опять ошиваешься где попало? Мы же договаривались, солнышко!

– Мы договаривались, чтоб я ходила в приличные места. А это и есть приличное. Никаких джигитов, сплошная богема!

«Повешусь», – мелькнула в голове у Варнавского отчаянная мысль.

– Ну ладно, я тебе звоню по делу.

– Ого! Хочешь опять меня бухгалтершей сделать? Так и знай – не выйдет.

– Покопайся в своей памяти: тебе ничего не говорит фамилия Мажидов?

– Я с таким не спала. – Тайные надежды Варнавского не оправдались. Зоя была изрядно навеселе и, судя по всему, в прекрасном расположении духа.

– Зоя, я серьезно. Мажидов, чеченец. Помнишь такого?

– У тебя не было другого повода позвонить? Я тебя три дня не видела, завяла совсем без мужской ласки.

Варнавский поморщился:

– Я тоже скучаю, но ты же знаешь: сейчас мне нужно держать руку на пульсе. В любой момент все может пойти не так, как планировалось.