Даже если это связано с организацией.
— Может, я начну? — говорит более высокий из них другому, его голос пронзительный и хриплый. — Интересно, внутри она будет ощущаться так же хорошо, как и 3выглядит?
— Нет… — я пытаюсь пнуть его, когда он тянется к моей ноге, но он легко ловит ее и дергает за джинсы.
— Хватит вести себя как девственница. Мы все знаем, что ты позволяешь Кейну использовать себя как шлюху, — он расстегивает пуговицы и спускает джинсы, обнажая нижнюю часть моего тела. На мне остались только трусики и огромная хоккейная джерси.
— Я убью вас, если не отпустите меня, — я бью ногами и машу руками, вяло сопротивляясь, а глаза наполняются слезами. — Клянусь, убью.
Их злобный смех эхом разносится по воздуху, сгущаясь над моей головой, как насмешливое облако.
— Удачи.
— Пожалуйста… — я оттягиваю свою джерси, сжимая ноги, пока колени не сталкиваются друг с другом.
Я ненавижу, что вынуждена умолять, но я готова на все, чтобы убраться отсюда целой и невредимой.
А потом я отравлю этих двоих, пока они будут спать.
Более высокий хватает меня за бедро, его прохладная рука контрастирует с моей горящей кожей. Волна удовольствия пронзает мой живот, и я запрокидываю голову назад со стоном.
О боже. Нет.
Пожалуйста, нет.
— Видишь? — издевается один из них. — Ты не можешь дождаться, когда тебя трахнут, как шлюху.
Мой разум запутался, и мое тело отчаянно пытается облегчить боль, но я все еще бормочу:
— Нет…
— Ты же хотела стать членом «Венкора», да? Это то, что они делают, сучка. Они раздвигают ноги, когда этого требуют Старшие.
— П-перестаньте… К-красный… — шепчу я.
Мое стоп-слово не доходит до их ушей.
Верно. Оно только между мной и Кейном.
Не думаю, что Кейн скрывается за одной из этих масок.
По крайней мере, я надеюсь, что нет.
Я бы никогда не простила его, если бы он сделал это со мной.
Я бы убила его голыми руками.
Отчасти я позволила себе секс на посвящении и вечеринке, потому что верила, что он остановится, если я скажу стоп-слово.
Другое дело, если меня накачали наркотиками и воспользовались мной, не дав возможности остановить это.
Меня разрывает боль, острая и всепоглощающая. Я хочу бороться, кричать, сорвать их руки с моей кожи, но наркотик, который они мне вкололи, обволакивает меня, как тиски, втягивая все глубже в удушающий жар.
— Такие аутсайдеры, как ты, должны знать свое место, — говорит один из них, раздвигая мои ноги. — Считай это предупреждением. Если не уедешь из города в течение недели, в следующий раз тебя будут трахать без наркотиков. Даже не думай просить помощи у Кейна. Мы покажем ему видео, где ты стонешь от наших членов, и он потеряет к тебе интерес. Мы также выложим его в Интернет, и ты станешь знаменитой университетской шлюхой.
Мое сердце, которое билось как сумасшедшее, немного успокоилось.
Это не Кейн.
И должна ли я чувствовать от этого такое облегчение?
Даже счастье?
— Готова к лучшей ночи в своей жизни? — спрашивает тот, что справа от меня.
— Иди… на хер, — бормочу я, но мои слова заглушаются, когда он хватает меня за волосы и поднимает.
Когда Кейн делал это, я возбуждалась, хотя и была немного насторожена.
Теперь я до глубины души напугана, несмотря на искусственный афродизиак.
Воздух становится еще более густым, запах пота и чего-то тошнотворно сладкого прилипает к моей коже, душа меня. Все ускользает — моя связь с реальностью, мой контроль, моя сила.
Грубые руки начинают цепляться за мою джерси, и я отталкиваю их со всей силы, но они едва сдвигаются.
Встань. Борись.
Ты всегда могла за себя постоять. Борись.
Не кричи. Борись.
Не плачь. Борись.
Борись, Далия. Борись!
С огромным усилием я вырываю ногу и отчаянно бью по паху самого высокого парня.
Не думаю, что удар был сильным, но он завыл от боли и поднял руку.
Поднимая свою ладонь, я закрываю ею лицо, чтобы защититься.
— На твоем месте я бы этого не делал.
От этого голоса в комнате становится тихо.
Никакой пощечины или удара.
Опустив руку, я с трудом отодвигаюсь в сторону.
Джуд.
Он стоит у двери, его крупная фигура блокирует выход. Прислонившись к стене, он небрежно засунул обе руки в карманы и скрестил ноги.
Мое сердце не перестает биться, и я не чувствую себя в безопасности, глядя на него.
Что, если он тоже в этом замешан?
Мой взгляд блуждает по пространству за его спиной, ища, сканируя дверной проем в поисках кого-то еще.
А я никогда раньше не искала кого-то, кто бы спас меня.
Всегда я спасала других.
Себя и Ви.
— Как… — более высокий из парней поворачивается к Джуду, а другой продолжает удерживать меня. — Никто не знает об этом месте.
— Это ты так думаешь, — голос Джуда звучит угрожающе, и ему не нужно прилагать для этого никаких усилий. — С каких это пор такие пешки, как вы, считают, что у них есть право выбора?
— Мы просто выполняем приказы.
— Чьи приказы?
Оба парня молчат.
— Неважно, кто они, они не защитят вас от того, что произойдет ровно через… — Джуд смотрит на часы. — Минуту.
Парни смотрят друг на друга, но тот, что держит меня за бедро, полунаклонившись над кроватью, все еще не отпускает.
Я пытаюсь вырваться, но я слишком слаба. Сердце бьется так сильно, что я думаю, что у меня случится сердечный приступ.
Сквозь затуманенное зрение я вижу, как дверь с такой силой хлопает о стену, что удивляюсь, как она не слетает с петель.
Сначала я не могу сосредоточиться — зрение то фокусируется, то нет.
Но я знаю, что это он.
Меня охватывает чувство покоя, и сердце успокаивается.
Кейн.
Он здесь.
Тихий стук его шагов раздается в тумане, ровный и спокойный, но в нем чувствуется что-то опасное.
В воздухе происходит перемена, и комната сжимается вокруг него, подчиняясь его присутствию. Он не торопится, не кричит. Он слишком спокоен, слишком сдержан, как затишье перед бурей.
— Меньше минуты. Впечатляет, — голос Джуда раздается вокруг меня, но он далеко не в центре моего внимания.
Я моргаю, все еще пытаясь сосредоточиться, удержаться за этот якорь, но наркотик снова тянет меня на дно.
Мое тело борется со мной, мысли уплывают, как песок сквозь пальцы. Я едва замечаю холодный ледяной взгляд его глаз, устремленный на меня. В них нет тепла, нет мягкости.
Только смертельная острота, от которой по комнате пробегает дрожь.
Моя грудь поднимается, разум колеблется между потребностью сбежать и притяжением его присутствия. Его глаза скользят по мне, впитывая все — то, как я скована, мой стеклянный взгляд, который, наверное, отражается у меня в глазах, и мою беспомощность, просачивающуюся изо всех пор.
Он не показывает никаких эмоций, наклоняя голову и сосредоточиваясь на руках, сжимающих мои ноги.
Я открываю рот, пытаясь что-то сказать — может, его имя, — но ничего не выходит.
Мужчины замирают, несомненно чувствуя угрозу, которая кипит под спокойной внешностью Кейна. В воздухе раздается треск, когда Кейн слегка меняет позу и хватает одного из мужчин за запястье, а затем скручивает его.
Не кажется, что он применил много силы, но мужчина кричит.
Голос Кейна звучит глубоким, богатым тембром.
— Я же ясно сказал, разве нет? Какую часть фразы «никто не трогает то, что принадлежит мне» ты не понял?
— Мы не знали… Блять! — кричит тот, что ниже ростом, когда в воздухе раздается хруст.
Он сломал ему руку — или запястье. Крик парня отскакивает от стен и звенит в ушах.
Другой парень бросается к выходу, но Джуд с легкостью хватает его за ворот рубашки.
— Не так быстро.
Тот, у которого сломано запястье, падает на пол, все еще крича, но Кейн стоит за ним, хватает его за левую руку и выкручивает ее.
Хруст.
Его крик раздается в воздухе, леденящий, как из фильма ужасов.
