Мне не нужно повторять дважды. Я взяла яичницу и без зазрения совести съела почти всю тарелку за считанные минуты. Это очень вкусно. Правда. Мне немного стыдно признаваться в этом, но я никогда раньше не ела такого полноценного завтрака. Мне повезло, если я успевала выпить кофе и съесть вареные яйца или что-нибудь еще из ближайшего магазина по дороге на работу или в университет.
Нож вонзился в верхнюю часть тоста.
— Ешь медленнее, а то в лучшем случае будет несварение, а в худшем — подавишься.
Я проглотила содержимое рта.
— Извини.
— За что?
— За мои манеры за столом. Я немного голодная.
Мне показалось, что его губы слегка дрогнули в улыбке, но сразу же вернулись в прежнее состояние, когда он продолжил есть.
— Жуй как следует и не торопись.
Мне приходится усиленно сдерживаться, чтобы не съесть все подряд и не выглядеть как пещерная женщина.
Кейн наблюдает за мной, как строгий родитель, что не помогает.
Он делает глоток сока, а его глаза скользят по мне, как чувственное прикосновение.
Как вчера вечером.
Не думай об этом. Просто не думай.
— Это привычка? — спрашивает он.
— Что?
— Быстро есть.
— Наверное. У меня никогда не бывает времени на полноценный прием пищи между учебой и подработкой.
— И шпионством. И ввязыванием в чужие дела. И полным безразличием к собственной безопасности.
Я остановила ложку с джемом на полпути ко рту и уставилась на него.
— Я что-то забыл? — спросил он с нервирующей улыбкой. — Ах да, и болтовней с бывшими парнями на моей чертовой игре.
— Я не приглашала Маркуса. Он пришел сам, и он не мой бывший.
— Это не помешало тебе развешивать уши на каждом его слове, как все эти хоккейные фанатки, соревнующиеся за его внимание. Уже соскучилась по нему?
— Это неправда. Маркус — придурок, и я бы ни разу не взглянула на него в этой жизни, будь у меня такая возможность. Он просто был мудаком, как и всегда, и, скорее всего, запоминал важные моменты вашей командной игры перед предстоящим матчем, — я выдыхаю. — Я даже не знаю, зачем я тебе это говорю. Мы никто друг для друга.
— Ты три раза кончила на мой член и пальцы. Думаю мы все-таки кто-то друг для друга.
Мой рот открывается, и желудок сжимается от чего-то помимо голода.
Он прищуривается.
— Ты же не думала, что попросишь меня трахнуть тебя, а потом уйдешь, как ни в чем не бывало?
— Меня накачали наркотиками. Это не считается.
Он делает глоток кофе.
— Для меня считается.
— Так… кто мы?
— Кем ты хочешь, чтобы мы были?
— Партнерами?
— У нас с тобой не общий бизнес.
Я хмурюсь и откусываю блинчик.
— Тогда кто? Партнеры по сексу?
— Если это то, чего ты хочешь, тебе нужно было просто попросить.
— Я не этого хочу. Это ты подвел меня к такому выводу.
— У тебя есть какие-то возражения?
— Их так много, что я даже не смогу их перечислить. А самое главное, я тебя не знаю.
— Со временем узнаешь. Например, мне не нравится, что ты флиртуешь с другими мужчинами на моей игре.
— Я не флиртовала.
— Я в этом сомневаюсь.
— Я все еще почти ничего о тебе не знаю.
— Если мы просто трахаемся, то тебе не нужно ничего обо мне знать.
Я выдыхаю длинный вздох и бросаю блинчик на тарелку.
— Почему ты хочешь между нами именно таких отношений?
— Я никаких отношений не хочу, но, похоже, заявить о своих правах — единственный способ гарантировать, что никто не посмеет трогать мои вещи.
— Я — не вещь.
— Не вещь. Моя вещь.
— Ну, твоя заявка на права не помешала тому, что произошло прошлой ночью.
Он сжал челюсти.
— Это больше не повторится.
— Допустим, я согласна. И что потом? Ты бросишь меня, когда я тебе надоем?
— Возможно.
— Ух ты. А еще говорят, что романтика мертва.
— Я не собираюсь ухаживать за тобой, Далия. Это не в моем стиле. Так что, если ты ищешь нежные признания в любви, коробку конфет и букет цветов, уходи прямо сейчас. Но если ты предпочитаешь грубые игры и первобытные эмоции, мы, возможно, сможем что-нибудь с этим придумать.
У меня пересохло в горле, и громкий голос внутри меня приказывает бежать.
Как можно быстрее.
Но я продолжаю сидеть на месте.
Это единственный способ приблизиться к Кейну. Хотя я бы солгала, если бы сказала, что часть меня не ожила от его слов.
— Ты сделаешь мне больно? — шепчу я.
— Да, — это слово как кнут для моей чувствительной души.
Я сжимаю ноги.
— Насколько?
— Насколько это возможно. И я не имею в виду границы, которые, как ты думаешь, существуют в твоей голове, а за их пределами.
— Ты предупредишь меня?
— Нет, — легкая улыбка коснулась уголка его губ. — А в чем тогда удовольствие?
Я сглотнула, чувствуя одновременно глубокий страх и болезненное ожидание.
— Я все еще могу использовать «красный», чтобы остановить тебя?
— Да.
— Тогда хорошо.
— Красный — единственное слово, которое может остановить меня. «Нет, остановись» и «мне это не нравится» только еще больше возбудит меня. Твоя борьба меня возбуждает.
— Больной ублюдок, — бормочу я себе под нос.
— Не новость. И если я больной, то кто тогда ты? Потому что ты терлась бедрами все время, пока я рисовал эту картину в твоей голове.
— Неправда.
Он улыбается, как хищник, выследивший свою добычу.
— Теперь ты разве не должна поблагодарить меня за то, что я тебя спас? Я вернул твой мотоцикл и отвез его в твое общежитие. Я также избавил тебя от Изабеллы. Навсегда.
— После того, как ты позволил ей и черт знает скольким еще людям смотреть, как ты трахаешь меня, я не вижу в этом смысла.
— Смотреть, как я трахаю тебя?
Я сжимаю пальцы рук на коленях.
— На посвящении. Там была камера, верно? Изабелла намекнула, что все видела.
— И ты ей поверила?
— А что мне оставалось делать?
— Изабелла не Старший член организации и даже не была там. Там были только я, Престон, Джуд и трое других человек, которые не входят в состав хоккейной команде.
— Вау, спасибо. По крайней мере, теперь я знаю, что Изабелла не видела видео, но остальные видели.
— Они его тоже не видели.
— Но… камера?
— Была отключена.
— Тогда как она и ее брат узнали?
— Наверное, Престон разболтал.
Ох.
Часть меня все еще насторожена, но когда я смотрю в холодные глаза Кейна, я ему верю.
Что, вероятно, не стоит делать, учитывая обстоятельства.
Он смотрит на меня с назойливым намерением.
— Что?
— Я все еще жду, когда ты поблагодаришь меня за вчера.
— Ты обычно спасаешь людей, чтобы они тебя благодарили?
— Я обычно не спасаю людей, но в твоем случае да, я хочу, чтобы меня поблагодарили как следует.
— Спасибо, — говорю я, откусывая блинчик.
— Это прозвучало неискренне.
— Ну, ты должен был дать более четкие инструкции. Ты сказал, чтобы я поблагодарила тебя, а не чтобы это прозвучало искренне.
Он прищуривает глаза.
— Твой рот нужно научить дисциплине.
— Или тебе нужно слушать мнения других, а не только свое.
— Не интересно. Либо все идет по-моему, либо никак. Никакого промежуточного варианта.
Ясное предупреждение.
Мне не стоит связываться с его порядками.
Но что-то подсказывает мне, что за всем этим контролем, за стенами и холодом скрывается хаос.
И каким-то образом я оказалась втянута в него.
Теперь, поглотит меня он или я смогу использовать его в своих интересах, зависит от того, как я справлюсь с этой новой ситуацией.
Мы доедаем завтрак в относительной тишине. Кейн, похоже, не хочет разговаривать, и мои попытки завязать разговор заканчиваются односложными ответами.
Это его ледяная крепость, которая окружает его, полностью скрывая от внешнего мира.
И от меня.
Когда мы встаем, чтобы собраться на учебу, звонит дверной звонок.
