и направилась к монитору, чтобы выбрать песню. Прошло минут пять, а она всё ещё выбирала, не решаясь остановиться на чём-то конкретном.
— Может, споёшь детскую «Двух маленьких утят»? — съехидничал я.
Линако посмотрела на меня так, будто готова была убить, но всё-таки выбрала песню «Тёмное небо» Мо Вэньвэя.
Песня сама по себе была несложная, но благодаря неповторимому голосу оригинала стала популярной и особенно трогательной.
Но раньше ни разу не слышал, чтобы Линако пела. Она стояла к нам спиной, но я заметил, как её ладони вспотели. Она вся напряглась, как камень, на лице застыла серьёзность.
Когда на экране загорелся текст песни, она, стиснув зубы, запела.
У всех в комнате тут же отразилось шокированное удивление! Она не попала ни в одну ноту в такт! Пропеть слова так, чтобы они не попадали в ритм — это ведь надо было постараться.
Я, Лиори, Юсихиро и Танака просто переглянулись, поражённые. А Линако тем временем продолжала петь с такой уверенностью, будто всё идёт как надо, и с абсолютно своим ритмом.
На самом деле, её голосу не то что не хватало умения — он был просто шумом. Как будто стих читала стоя на табуретке.
Не знал даже как реагировать. Оказалось, у моей жены тоже есть свои слабости. Понял, почему она всегда увиливала от пения: боится, что её голос хуже остальных. Но тут всё-таки вышла на сцену, смущённая и напряжённая.
Ну я не ошибся в своих догадках. Линако решила, что такой прямолинейный парень, как я, наверняка петь не умеет, и согласилась пойти с нами, чтобы не чувствовать себя глупо в одиночку. Только вот сюрприз для неё вышел — пел я на удивление неплохо!
Теперь она оказалась в тупике. Сбежать не могла, это не в её характере. Так что, будь что будет, но она запела. Когда обернулась после своего «выступления», Юсихиро и Танака молчали, как будто пережили тяжёлую травму.
Лиори отвернулась, решив из вежливости не высказываться.
Ну я тоже сдержанно улыбнулся:
— Неплохо, впечатлен.
Линако скривилась:
— Не надо притворяться. Честно вам скажу, ребята, мне всегда говорили, что у меня ни слуха, ни голоса. В школе учитель музыки даже разрешал мне пропускать занятия. Вы точно терпеливые, раз не сбежали.
Юсихиро и Танака переглянулись. Они бы, наверное, сбежали, да вот ноги словно приросли к полу от её «пения».
Ухмыльнулся, глядя на неё:
— Милая, ничего страшного. Людей, которые умудряются промахнуться мимо каждой ноты, немного. Ты уникальна.
— Я не певица, ладно? И твоих утешений мне не надо, — фыркнула она и швырнула микрофон на диван.
Танака тихонько взяла микрофон и протянула Лиори:
— Лиори, спой ещё, а?
Нужен был приятный голос, чтобы исцелить наши потрёпанные души. Лиори смущённо улыбнулась, выбрала песню и старалась не встречаться взглядом с холодной, как айсберг, Линако.
После этого Линако сидела тихо, слушала, но я видел, как в её взгляде мелькает зависть.
«Стоит ей запеть, и от её ледяного образа не остаётся и следа!» — подумал я.
Час пролетел под песни Лиори. Когда мы наконец насытились, я предложил свернуть вечеринку, и мы разошлись по домам. Знал, что если Линако услышит пение Лиори ещё раз, то может свихнуться.
Попрощавшись с Юсихиро и Танакой, мы вернулись домой. Лиори помогала с делами по дому, а Линако хотела подняться наверх поработать, но замешкалась.
Подошёл к ней с улыбкой:
— Малышка, а завтра снова пойдём петь?
Она покраснела и сердито на меня посмотрела:
— Ты хочешь, чтобы я опять себя позорила?
— Нет, будем только вдвоём. Я научу тебя. У тебя хороший голос, и странно, что ты не можешь нормально петь. Не собираешься же всю жизнь этого избегать?
— Ну и что? Даже если не буду петь, ничего страшного, — отрезала она.
— А что, если нас снова пригласят? Будешь каждый раз отмазываться? Да и коллеги могут попросить спеть на корпоративе.
Она задумалась, вздохнула. Кивнула, собираясь-таки учиться петь. Но вдруг зазвонил её телефон, и она нахмурилась, не зная, стоит ли отвечать.
— Что случилось? — спросил я.
— Это Цуруко, — вздохнула она и ответила на звонок.
С того момента, как мы расстались в больнице, Цуруко больше не выходила на связь. А я и не собирался расспрашивать Линако, пыталась ли она связаться.
В глубине души я не винил Цуруко за её ошибку. Она — обычная девчонка, у каждого свои плюсы и минусы. Мало кто без капли злобы.
Да, Цуруко тоже в чём-то виновата — Синъю её запутал, но в итоге он сам оказался в неприятной ситуации. Злился на Цуруко, но ненавидеть — нет, не смог бы.
Линако, как женщина, в этом вопросе была спокойна и взяла трубку. По её лицу понял — услышала что-то неожиданное. Обычно она была невозмутима, но на этот раз — удивление, которое сменилось печалью.
— Ты уже всё решила? — спросила Линако по телефону.
Через паузу она добавила:
— Раз ты решила, завтра провожу тебя в аэропорт. Он тоже придёт. Больше не о чем говорить, буду вовремя.
После разговора Линако положила трубку, а я нахмурился:
— Что с Цуруко?
Линако посмотрела на меня с каким-то странным выражением и сказала:
— Она рассказала, что в её школе есть программа для молодых преподавателей — их отправляют на учёбу в Америку. Она попала в этот список и решила ехать. Завтра её рейс. Все документы уже давно готовы. Она считает, что если уедет молча, это будет похоже на бегство. Поэтому позвонила. Я завтра утром поеду её проводить. Ты тоже должен. Всё-таки ты ближе к ней.
— Учёба в Америке? — Я был удивлён. Сердце странно екнуло. После небольшой паузы вздохнул и спросил: — Сколько она там пробудет?
— Думаю, где-то полтора-два года. Поедет в Сан-Франциско, в Калифорнию, на курсы английского, — ответила Линако.
Согласно кивнул ей:
— Хорошо, поеду с тобой.
Больше мы на эту тему не разговаривали. Линако развернулась и ушла наверх.
Я же остался у лестницы, чувствуя непонятную тревогу. Цуруко давно не писала. А теперь она едет в Америку учиться, одна. Шанс отличный, но меня не покидало странное чувство тревоги и сожаления.
Даже если она мне не нравится, всё же можно считать её чем-то вроде сводной сестры. Покачал головой, стараясь выбросить эти мысли.
* * *
На следующее утро сел в машину Линако, и мы поехали в международный аэропорт
