«Дубрава», дородного мужа пятидесяти четырёх лет от роду с пышными каштановыми усами и окладистой бородой практически до пояса. Вот уже лет двадцать как стоял тут его кабак, и за это время дела шли только в гору; Ефласий давно планировал уже открывать второе заведение напротив, ибо порой места всем банально в одной таверне не хватало.
Вечерело, и друзья поспешили начать действовать согласно плану: Ратибор с пятнадцатью воинами направился к местной корчме, Мирослав же с десятком своих бойцов — к двум ладьям. Когда, привычно пригибаясь, чтобы не удариться головой о дверной косяк, могучий русич вразвалочку зашёл в харчевню, то только звериный инстинкт вкупе с молниеносной, всю жизнь оттачиваемой реакцией спас рыжебородого богатыря; узкий метательный нож, тут же стремительно полетевший ему в грудь из глубины зала «Дубравы», был не без труда, но всё же отбит обухом одного из братиков, коим успел отвести от себя опаснейший бросок молодой гигант.
— Ого! Да я смотрю, разговор будет коротким! — хмыкнул довольно Ратибор, доставая из-за пояса и второй одноручный топорик. — Это хорошо! Чего попусту воздух сотрясать, когда зарубиться можно добро! — рыжеволосый витязь сделал несколько шагов вперёд и остановился. Позади могучего великана, с оружием наготове, в трактир завалились его пятнадцать ратников. Напротив них, не спеша вставая со своих мест и также берясь за топоры да мечи, выросло около тридцати варягов: крепких, закалённых, умелых воинов, явно побывавших не в одной передряге. Две противоборствующие стороны исподлобья таращились друг на друга, готовые в любой миг броситься в бой. Сеча предстояла жаркая, это понимали все в кабаке. Немногочисленные местные жители, находившиеся в заведении, от греха подальше торопливо поспешили вон из «Дубравы».
— Хоть бы вышли, что ль, на улицу… — тоскливо пискнул трактирщик Ефласий, после чего быстро спрятался за барную стойку.
— Ждали, что ль, нас? — проворчал тем временем Ратибор в толпу стоящих перед ними данов.
— А то! — чуть подавшись вперёд, крякнул в ответ маячивший по центру здоровый норманн с длинной плетёной, светло-коричневого цвета косой на голове, по всей видимости, бывший главным у своих соплеменников. — Купцу нашему срочную весточку передали, что прилетела в Дубкино буквально недавно, чтобы гостей ждал непрошеных! Только, — викинг насмешливо-озадаченно обвёл взглядом вдвое уступающую его шайке по численности ватагу русичей, — спешить, полагаю, никуда не придётся, ибо сейчас мы вас на мясо пустим! Меня зовут…
— Да плевать я хотел, как тебя там зовут!.. Идите сюда, собаки! — с этими словами Ратибор ловко, практически без замаха метнул один из своих одноручных колунов в главаря северян. Топорик с лёгким чавканьем вонзился по обух точно в сердце застывшему с удивлённым выражением на лице варягу, но ещё до того, как его уже бездыханное тело осело на пол, рыжий исполин, стремительно подлетев к мёртвому недругу, выдернул у него из груди чекан да молча врубился в свору опешивших, явно не ожидавших такой дерзости викингов. За своим предводителем, яростно взревев, бросились в сечу и стоявшие позади него русы. Закипела кровавая битва. Дикие вопли, свист ударов и звон стали да, наконец, раздавшиеся первые стоны раненых и предсмертные хрипы умирающих заполонили собой помещение. Обе стороны понимали, что пощады не будет и лишь победитель покинет «Дубраву» на своих двоих, потому, стиснув зубы, рубились все до последнего. Ратибор же находился, как обычно, в пылу сражения, явно склоняя чашу весов в пользу русичей. Да, их было вдвое меньше, чем противника, но рыжебородый богатырь стоил не одного десятка воинов, и это в полной мере ощутили на собственных шкурах слишком поздно осознавшие сей бесспорный факт северные наёмники.
Явно наслаждаясь битвой, с довольным оскалом могучий рус мастерски укладывал одного за другим оказавшихся у него на пути данов, с невероятными для своих габаритов ловкостью и скоростью выкашивая на небольшом пятачке обеденного зала таверны пытавшихся что-то противопоставить ему матёрых норманнов. Блок, удар, ещё блок, снова удар в ответ, уворот. Несмотря на огромные размеры оппонента, варяги никак не могли толком попасть по метавшемуся между ними, как между стоячими, рыжеволосому берсерку; на несколько же пришедшихся вскользь атак тот попросту не обратил внимания; его два братика всё продолжали свою смертоносную песнь, стремительно сводя на нет преимущество соперника в численности. Вот Ратибор, блокировав удар очередного противника, тут же вогнал второй колун в голову незадачливого дана, снеся ему полчерепа, после чего, ловко пригнувшись под выпадом следующего викинга, кинувшегося на него справа, всадил ему один топор в ступню, пригвоздив её к полу, а после могучим взмахом второго чекана прервал раздавшийся было полный неописуемой боли визг варяга, раскроив ему физиономию пополам. Тут же развернувшись, он бросился к бегущему на него врагу, с разбега, в прыжке вонзив тому обе свои одноручные секиры в грудь. Его бойцы старались не отставать от молодого богатыря, но по большей части основная их заслуга заключалась лишь в том, что они пытались не позволить никому зайти со спины их могучему командиру, невольно при этом поражаясь, что тот вытворяет на поле брани.
Вскоре бой был закончен; три десятка северян устлали своими окровавленными телами деревянный пол «Дубравы». Дружина тоже понесла утрату: шестерых воинов потерял Ратибор в этой плотной рубке, что не помешало русичам, неистово потрясая кулаками, победно взреветь после того, как последний из викингов отправился в Вальхаллу. Немного остыв, витязи принялись подсчитывать свои потери: помимо павших, хватало и раненых. В основном, правда, у них были лёгкие повреждения, но трое бойцов всё же слегли и по тяжёлой; простой прогулки супротив вдвое превосходящего по численности лютого врага никто и не ждал.
— Эй, хозяин! Вылазь давай, усё кончено! — Ратибор, весь в крови, постучал по барной стойке, из-за которой несмело стал выползать испуганный Ефласий. — Лекарь в вашей деревушке имеется? Сюда пусть мчит, да пошустрее! Вишь, у нас тут люди кровушкой истекают!
— П-понял, сейчас мигом приведу! — Ефласий, вылетевший было из корчмы, тут же попятился назад, неуверенно оборачиваясь к Ратибору и опасливо при этом гундося: — Тут, это, что-то непонятное… Вас, наверно, ожидают…
— Что там ещё?.. — Ратибор могучим рывком отворил входную дверь, чуть не сорвав её с петель, и вышел наружу. Метрах в двенадцати от входа в таверну на коленях стоял мрачно насупившийся варградский купец вместе со всем своим окружением, коего насчитывалось тел двадцать пять, не меньше. Оружия при себе у них уже не имелось; у нескольких виднелись свежие незначительные ранения, видно,
