полученные в ходе возникшего «недопонимания», очевидными виновниками которого являлись стоявшие над ними с топорами да мечами наголо Мирослав с его десятью бойцами. Задание Ратибора было выполнено на отлично: торговец и его слуги отчалить впопыхах так и не успели.
— Дуй давай за знахарем, непутёха! — рыкнул через плечо Ратибор маячившему позади него Ефласию, после чего кинул быстрый взгляд на Мирослава: — Всё в порядке, друже?
— Агась! Представляешь, они уже хотели отваливать, даже бросив тут охрану свою нам на съедение! Ещё бы минут пять-семь, и всё, поминай как звали, точно бы удалось ускользнуть этим проходимцам! У тебя как? — Мирослав вопросительно посмотрел на приятеля.
— Да могло быть лучше! — скривился Ратибор. — Шестерых ратников потерял, ещё трое следом к Перуну отправиться могут! По тяжёлой зацепили их… Так и знал, что надо одному мне идти!..
— Это кто тут проходимец, а⁈ — раздалось гневное повизгивание из толпы пленников. Говоривший имел приличных размеров брюшко, и стояние на коленях явно давалось купцу не без труда. Было ему под пятьдесят, но объёмная лысина значительно его старила, а седые пряди в угольно-чёрной бороде — тем более не молодили изрезанное глубокими морщинами лицо, покрытое старыми оспинами. — Я — Савросий, слыхали про такого⁈ — продолжал истерично верещать знатный пленник. — Вхожу в пятёрку богатейших и влиятельнейших людей Варградского княжества, если что! И теперь я требую объяснений: по какому праву вы напали на нас⁈ Это же разбойничество чистой воды! Мы под охраной Варграда, и вы жестоко заплатите за своё безрассудство!.. Я буду жаловаться… — торговец вдруг замолк, ибо ему удалось привлечь к себе внимание рыжего здоровяка, неспешно направившегося к нему; но вот хорошо это или плохо, он ведать не ведал, инстинктивно лишь приняв единственно верное решение, то бишь просто заткнулся.
— Ну чего ты голосишь? — Ратибор присел на корточки перед враз оробевшим Савросием, в полной мере оценившим внушительнейшие размеры почтившего его своим вниманием витязя. — Поведай-ка мне лучше, откель вы узнали, пузатики чванливые, что мы к вам едем, а? Советую начинать отвечать, да как можно скорее, пока я тебе чего-нибудь ломать не принялся, — Ратибор с силой схватил за кисть левой руки затрясшегося как осенний лист на ветру купца, взяв в свою могучую длань один из его пальцев. — Это очень больно, учти…
— Письмишко с голубком прилетело из Мирграда старосте деревни! Мне предназначалось! В нём и сообщалось, что отряд мирградских ратников уже выехал к нам, сюда, и что сваливать треба как можно шустрее, ежели не хотим лишиться всего груза! Ну мы и поспешили! А что, а вдруг правда! И не соврал, похоже, добрый человечек… — Савросий достал свободной правой рукой из бокового кармана носовой платок и печально вздохнул, не забыв опосля ещё и смачно высморкаться.
— Обыщите трюмы посудин! После доложить, что везут! Ну и разгружайте ладьи! Дальше они идут пустыми! — бросил тем временем Ратибор своим только что высыпавшим из харчевни воинам, после чего по новой обратил тяжёлый взор на пухлого торговца:
— Ясно. А как, говоришь, звать того «доброго» крысёныша, что письмецо тебе отправил? Подписался как или, поди, без имени оно? — Ратибор отпустил ладонь явно готового и так охотно выложить всё, что знает, Савросия. Похоже, тот решил, что здоровье дороже и две ладьи да полезная этому страшному рыжему исполину информация не стоят его переломанных в хлам пальцев.
— А как же, подписался, конечно! Но это надо у старосты, у Волония интересоваться! В сопроводительной записке имя было точно указано, Велес не даст соврать! Я сам-то пояснения, от кого весточка, не видел, ибо если честно, мне всё равно; думал лишь о том, как смыться побыстрее, но Волоний сказал, что фигура в Мирграде — видная!.. — купец опять жалостливо шмыгнул красным носом, перебив у Ратибора какое-либо ещё желание с ним далее беседовать.
— Что вёз-то, пузо? — поднявшись, поинтересовался могучий витязь напоследок у Савросия.
— Да знамо что, — досадливо крякнул тот. — Шелка, специи разные да сафьян… Ну и так, по мелочи ещё всякого добра…
Между тем к «Дубраве» начало стягиваться любопытствующее местное население; вскоре торопливо вернулся и Ефласий с Хотомиром, местным целителем, быстро прошмыгнувшим внутрь трактира к тяжело раненным бойцам.
— Что здесь происходит? — наконец, показался и староста селения Волоний, приземистый седой старик лет семидесяти, не меньше. — Мы под защитой Мирграда, — проскрипел он ещё издалека, торопливо идя к Ратибору, так как благодаря своему житейскому опыту, безошибочно определил в нём главного. — Под защитой Мирграда мы!..
— Я слышал тебя с первого раза, старче, — буркнул ему досадливо Ратибор. — Ты письмишко из столицы этому Савросию передал?
— Я! А что, собственно…
— Читал его сам-то?
— Письмо? Да ты что, досточтимый, побойся Сварога! Не мне же предназначалось!..
— Хорошо. От кого прилетело?
— От очень большого человека из Мирграда, от о-о-очень!.. — протянул староста чуть ли не нараспев. — Причём как в переносном, так и в буквальном смысле…
— Имя!
— Ратибор… — поманив к себе костлявым пальцем рыжебородого воина и заставив того наклониться, проскрипел ему на ухо Волоний.
— Я знаю, как меня зовут, старче! — нетерпеливо поморщился молодой гигант. — Имечко огласи, которым была подписана прилагающаяся к весточке записка! Где она, кстати?
— Так я же и говорю: Ратибор! — растерянно пробормотал старейшина. — Им и была подписана!.. Богатырём нашим знаменитым… Я не понял, а тебя что, также величают? — Волоний непонимающе хлопал глазами. — Или это ты есть⁈ — в конце концов озарило его. — А записку сопроводительную я сжёг… Так было велено в ней! Под страхом смертной казни через колесование сразу после прочтения спалить!.. Письмишко же отдал купцу, не медля ни минуты…
— Вот дерьмо!.. — рявкнул поражённый Ратибор, переглянувшись с не менее удивлённым Мирославом. — Да эта крыса издевается надо мной! Обнаглел уже до такой степени, что именем моим подписывается! Пёс блохастый, да чтобы ты до нужника никогда добегать не успевал!..
— Это вы мне? — обиженно прошамкал Волоний, приняв последнее предложение на свой счёт. — Я сказал всё как есть, без утайки!.. А до нужника я давно уже не сигаю, у меня горшочек всегда недалече имеется… И что бы я без него делал! На нём так хорошо думается…
— Так, уважаемый, давай без
