Александр видел, как девушка подняла корзинку и повернулась, чтобы возвращаться назад. Уныло опустив плечи, она стояла, потом стала с трудом пробираться по каменистому дну высохшего ручья. Он видел, как, сделав еще один шаг, Тесс споткнулась и упала на камни. Корзинка выпала у нее из рук, покатилась в сторону, и содержимое ее высыпалось.
— Sacre tonnerre! — Александр вскочил на ноги и побежал так быстро, как никогда еще не бегал в своей жизни. Он бежал, спотыкался, скользил по склону холма, а в голове его бешено проносились воспоминания. Каменные ступеньки, яркое пятно разметавшихся белокурых волос и голубых юбок. Сердце Александра сжалось от боли, когда он увидел, как Тесс медленно повернулась на спину и тихо застонала. ТАК ЖЕ, КАК АННА-МАРИЯ.
«А вдруг у нее будет выкидыш? Mon Dieu! ТОЛЬКО БЫ ОНА НЕ ПОСТРАДАЛА», — молился богу Александр, зная наверняка, что тот не услышит его. Когда девушка попыталась сесть, Александр, тяжело дыша, опустился возле нее на колени, со страхом и тревогой прислушиваясь к жалобным стонам Тесс. Реальность, которая превратилась в страшный сон, вновь становилась реальностью. Александр дотронулся до девушки.
— Тесс! Тесс! С вами все в порядке?
Девушка открыла глаза и, глубоко вдохнув носом, медленно выдохнула воздух через рот.
— Думаю, что да, — голос ее дрожал. Осторожно уложив ее на спину, Александр провел рукой по животу девушки.
— Больно?
Прежде чем ответить, Тесс сделала еще несколько глубоких вдохов.
— Лодыжка. Кажется, я вывихнула ее.
— А ваш… — Александр выругался. — А ребенок, Тесс? Как ребенок?
Девушка опять попыталась было сесть, но Александр снова заставил ее лечь на спину.
— Не двигайтесь, — приказал он. — Полежите так минутку.
— Александр, со мной все в порядке, — Тесс села, обхватив руками живот. — С ребенком тоже.
Он не верил ей.
— Откуда вы знаете? А если нет? Mon dieu! — Откинув пряди волос, упавшие на глаза, Александр снова выругался.
— Александр, — Тесс накрыла его руку своей и ободряюще улыбнулась, — с малышом все в порядке. Вы ведь знаете, они очень живучи.
— Я не знаю ничего подобного, — отрезал он. — Тесс, упав, вы отняли десять лет моей жизни. Вы понимаете это?
— Так, значит, вы видели, как я упала?
Улыбка сошла с лица девушки.
— Значит, вы наблюдали за мной? Знали, что я здесь, — в ее голосе слышалась боль, в глазах читалось обвинение.
Александр вскинул глаза к небу. Только этого сейчас не хватало. Он придвинулся к ногам девушки.
— Какая нога болит?
Тесс не ответила. И все-таки Александр получил ответ на свой вопрос. Он взял девушку за правую ногу, и она вскрикнула. Приподняв слегка юбки Тесс, он снял с ее ноги кожаную туфельку. Согнув ногу девушки в колене, Александр провел рукой по затянутой чулком лодыжке.
— Я не думаю, что это перелом. Просто растяжение связок.
— Как вы это определили? — тихо спросила Тесс.
Александр сделал вид, что не расслышал ее вопроса.
— Вы уверены, что с вами все в порядке? С ребенком?
Когда девушка кивнула, он подошел к ней и склонился было, чтобы поднять ее, но Тесс остановила его рукой.
— Подождите! Огастес! — она огляделась по сторонам. — Где он?
Александр обернулся и увидел, что котенок сидит в нескольких футах от них и смотрит в их сторону.
— Он вон там, — успокоил Александр девушку.
Поднявшись на ноги, Александр подобрал корзинку и, взяв котенка, осторожно посадил его в нее. Туда же он положил еще туфельку Тесс и ее шляпку. Еда же и разбитая бутылка вина остались лежать на земле. Поставив корзинку на колени девушки, Александр сказал:
— Я отнесу вас назад, в дом. Вы действительно уверены, что с ребенком ничего не случилось?
— Уверена.
Взяв Тесс, корзинку и котенка, Александр поднялся на ноги. Но стоял он с трудом. Сейчас, когда все уже было позади, колени его подгибались. Он стоял неподвижно, прижимая Тесс к груди, и при мысли, что могло случиться непоправимое, по телу его пробежала дрожь.
— Sacrebleu![23] — прошептал Александр, уткнувшись подбородком в голову девушки. — Вы так меня напугали.
— Знаю. Я и сама испугалась, — ответила она.
Держа корзинку одной рукой, другой Тесс обняла Александра за шею и откинула голову на его плечо.
Он повернулся и пошел по направлению к дому, и как бы желая защитить девушку, Александр еще сильнее прижал ее к себе.
— Больше никогда меня так не пугайте, — сказал он.
До самого дома они больше не разговаривали. Александр внес девушку на кухню и осторожно посадил на стул. Корзинку Тесс поставила на стол.
— Я сейчас вернусь, — сказал ей Александр. Тесс видела, как он взял ведро и направился вниз по лестнице. Вскоре он вернулся с полным ведром воды. Поставив ведро рядом с ногами девушки, Александр опустился на колени. Тесс смотрела, как он принялся снимать с нее другую туфельку и оба чулка, и вдруг, почувствовав резкую боль в ноге, она вскрикнула.
Нахмурившись, Александр сочувственно посмотрел на нее, а потом на ее обнаженные ноги, стоявшие на его коленях. Взяв правую ногу Тесс, он попросил:
— Пошевелите пальчиками на этой ноге. Девушка, прикусив от боли губу, сделала это.
Она смотрела, как загорелые пальцы Александра легко касаются белой кожи ее ноги, и дрожала, но не от боли. Прикосновения его пальцев вызывали в ней странные ощущения.
Пододвинув ведро, Александр опустил ногу девушки в холодную воду. Тесс почувствовала приятную прохладу воды, ласкающую ее раздутую лодыжку, и, облегченно вздохнув, она опустила в ведро и другую свою ногу.
— О, — выдохнула она, откидываясь на деревянную спинку стула. — Как хорошо!
— Если бы вы не излазили все окрестности, вы бы не стерли ноги и не растянули бы связки на лодыжке, — укоризненно произнес Александр.
Тесс подняла голову.
— Я и не облазила бы все окрестности, — ответила она с иронией в голосе, — если бы в голову мне не пришла глупая идея разыскать вас и устроить пикник.
Александр усмехнулся, услышав обиженные нотки в голосе девушки.
— Уверен, это был очень вкусный обед.
— Да, — проворчала Тесс. — Я поджарила цыпленка с эстрагоном. Положила в корзинку хлеб и сыр. Я испекла даже пирожки с ежевикой, ВАШИ ЛЮБИМЫЕ.
Усмешка на лице Александра пропала.
— Вы испекли мне пирожки с ежевикой? — недоверчиво переспросил он.
Тесс фыркнула:
— Да.
Александр поднялся.
— Пойду соберу трав, чтобы сделать припарку для вашей лодыжки, — сказал он и, направившись к двери, задержался на пороге.
— Тесс, — едва слышно окликнул он девушку и, когда она взглянула на него, спросил:
— Когда ваша лодыжка перестанет болеть, вы испечете мне опять пирожки с ежевикой?
