И на этот раз, подумала с усмешкой Дафна, мать была бы совершенно права.
* * *
Саймон никогда еще не принимал пищу в такой обстановке, среди такого количества взрослых и детей, принадлежавших к одной семье. И весьма дружной и шумной семье. Дружелюбную атмосферу не смогла нарушить даже горошина, перелетевшая почти над головой леди Бриджертон с одного края стола на другой и нацеленная шалуном Грегори в его младшую сестру. Бросок был неточным: Гиацинта не поняла, что на нее совершено покушение. Дафна вовремя прикрыла салфеткой рот, чтобы громко не рассмеяться, а виновник всего этого умело изобразил на лице ангельскую невинность и полную непричастность к полету зернышка из семейства бобовых.
Саймон мало говорил во время обеда, предпочитая слушать других и время от времени отвечать на обращенные к нему вопросы. Их задавали все присутствующие, за исключением двоих, сидевших, к его облегчению, с другой стороны. Впрочем, и оттуда они умудрялись бросать на него — нет, не горошины, — но весьма неодобрительные взгляды. Это были Энтони и его брат Бенедикт.
Самая непосредственная из присутствующих, десятилетняя Гиацинта, долго испытующе смотрела на Саймона и наконец спросила напрямик:
— Вы всегда говорите так мало?
Миссис Бриджертон чуть не поперхнулась вином, и девочке ответила Дафна.
— Наш гость, — сказала она, — просто намного вежливее некоторых из нас, кто ни на минуту не закрывает рта и перебивает друг друга. Как будто боится, что больше ему никогда не придется шевелить языком.
Грегори понял эти слова буквально и тут же, высунув язык, начал шевелить им, но миссис Бриджертон строго посоветовала ему использовать этот орган для того, чтобы доесть побыстрее то, что у него на тарелке.
Вспомнив слышанное где-то, что дети любят (или должны) брать пример со взрослых, Саймон быстро опорожнил свою тарелку и, выразительно взглянув на Грегори, попросил добавки, чем заслужил благодарный взгляд хозяйки, которая не преминула попенять мальчику.
— Видишь, — сказала она, — как расправился герцог с горошком и пожелал еще?
Двойной нажим подействовал: Грегори спрятал язык и поспешил доесть то, что у него было.
— Энтони, — спросила одна из девочек (Саймон не был твердо уверен, кто она — Гиацинта или Франческа), — отчего ты такой злой сегодня?
— Вовсе не злой, — огрызнулся он. — Не выдумывай.
Саймон мысленно поблагодарил девочку: ему было тошно и неуютно от выражения лица Энтони, и он начинал жалеть, что пришел сегодня и что вообще затеял весь этот спектакль, который поначалу казался забавной и, в общем, довольно невинной игрой.
— Нет, злой, — настаивала на своем Гиацинта (или Франческа, а может, вообще Элоиза), обращаясь снова к Энтони.
— Хорошо, — ответил он. — Не стану возражать. Ты права. Я сегодня зол.
— А на кого? — спросила одна из трех сестер.
— На весь свет!
— На белый или на высший? — поинтересовалась Дафна, и Саймон далеко не в первый раз оценил ее остроумие.
Энтони не ответил, и наступившей паузой воспользовалась миссис Бриджертон, произнеся с очаровательной улыбкой:
— Должна вам сказать, что сегодняшний вечер — один из самых приятных для меня в этом году. — Она взглянула на Грегори. — Даже то, что некоторые позволяли себе швыряться горошинами, не могло его испортить.
— Разве ты видела? — пробормотал мальчик. — Я думал…
— Дорогие дети, — торжественно произнесла мать, — когда вы наконец поймете, что я вижу и знаю решительно все, что происходит в нашей семье? — Поскольку ответа не последовало, она сразу же переключила свое внимание на Саймона и спросила:
— Вы не заняты завтра, ваша светлость?
Захваченный врасплох вопросом, тот ответил, слегка заикаясь:
— Н-нет, п-по-моему.
— Прекрасно! Тогда вы должны присоединиться к нам.
— П-присоединиться? — переспросил он.
— Конечно. Мы все едем завтра на прогулку в Гринвич.
— В Гринвич? — эхом отозвался он.
Дафна с интересом наблюдала его замешательство.
— Мы давно собирались туда прогуляться, — терпеливо начала разъяснять леди Бриджертон. — Возьмем лодку, устроим пикник на берегу Темзы. Это будет прекрасно, не правда ли? Ведь вы поедете с нами?
Дафна сочла необходимым вмешаться.
— Мама, — сказала она, — у герцога наверняка масса дел. Леди Бриджертон смерила дочь ледяным взглядом.
— Что ты такое говоришь, Дафна? Герцог только что сказал Мне, что он завтра совершенно свободен. — Она вновь повернулась к Саймону. — И мы обязательно посетим королевскую обсерваторию, так что это будет не просто увеселительная прогулка. Обсерватория закрыта для публики, но мой покойный муж был одним из ее попечителей, и я уверена, нас туда пустят.
Саймон поймал взгляд Дафны. Она ответила ему легким пожатием плеч, в ее глазах он уловил просьбу о прошении.
Обратившись к Вайолет, он сказал:
— Почту за честь присоединиться к вам, леди Бриджертон.
Она лучезарно улыбнулась и похлопала его по руке.
— Как мило с вашей стороны, герцог.
Глава 8
До ушей вашего автора дошли сведения, что все семейство Бриджертон (плюс некий герцог) отправилось в прошедшую субботу на прогулку в Гринвич.
Вашему автору стало также известно, что упомянутый герцог вместе с одним из членов семьи Бриджертон возвратились в Лондон промокшие до нитки…
«Светская хроника леди Уислдаун», 3 мая 1813 года
— Если вы не перестанете извиняться передо мной, — сказал Саймон, подпирая рукой голову, — я буду вынужден прикончить вас.
Дафна посмотрела на него с раздражением: ей не всегда нравился стиль его шуток. Они сидели на палубе небольшой яхты, зафрахтованной ее матерью для поездки всего семейства по Темзе в сторону Гринвича и обратно.
— Если вас так раздражает обыкновенная вежливость, — сказала Дафна, — я могу замолчать. Конечно, я не несу ответственности за свою мать и за ее манипуляции вами. Но ведь целью того, что мы задумали, было, в частности, избавить вас от назойливости матерей, а я не могу спокойно видеть, что моя милая матушка заменила их всех.
Саймон отмахнулся от ее слов и поудобнее устроился на скамье.
— Все это, пожалуй, было бы невыносимо — я говорю о ваших братьях и о почтенной матушке, — если бы не было так забавно. Как хороший водевиль.
Дафна не могла скрыть некоторой обиды:
— Ах вот как вы к этому относитесь? Мои родные для вас — комедийные актеры!
— Отчасти. А мы — для них. Разве не так?.. Что же касается плавания по реке, я совершаю его с удовольствием после многодневных путешествий по морям. Тут по крайней мере видны берега, и такие живописные. В обсерватории побывать тоже интересно. Вы знаете что-нибудь о меридианах и параллелях, не говоря уже о долготе и широте?
