– Мое поколение приняло на себя весь перелом – переход от одной жизни к другой. Мы начинали учебу в Союзе, а закончили в России, после полного развала страны. Еще в университете все кинулись в кооперативное движение, в зарабатывание денег. И к диплому как-то незаметно все поделились на богатых и не богатых, еще не бедных, но уже других. И все как обычно: богатые презирают бедных за неумение крутиться и зарабатывать и за большую степень свободы от денежных знаков; бедные – ненавидят богатых по исторически сложившейся традиции. Что удивительно, ничего делать не будут, даже не попытаются, просто лежат на диване или пьют водку и ненавидят! Те, кто почувствовал вкус денег, утратили чувство грани, за которой надо остановиться, чтобы остаться человеком. Те, кто, ничего не делая, просто ненавидят, доводят этим себя до шизы и деградации. Мне не нравятся оба полюса! Я за то, чтобы всеобщий психоз денег, захлестнувший страну, не распространял вирус ненависти, как заразу. Я точно знаю, что для этого нужны простые действия, типа «вор должен сидеть в тюрьме»! Человек должен знать, что наказание неотвратимо для всех, независимо от размеров кошелька и должности. Я понимаю, что это звучит пафосно, да и с органами власти и законами у нас пока беда, но начинать надо с себя. И про взятки и коррупцию все понимаю, в моей работе это вокруг и рядом. Казалось бы, хороший мужик, и знаешь его отлично, и столько дел вместе раскрутили, а выясняется… Постоянно. Мне это претит. Поэтому я постою на рубеже, зная, что если дело проходит через меня и человек действительно виноват, я доведу его до суда, чего бы мне это ни стоило.
Артем замолчал, удивляясь, чего это он вдруг так разошелся, хотя кому, как не Тине, пытаться объяснить свою позицию. И уже спокойнее, как-то по-мальчишески добавил:
– А еще мне очень нравится переигрывать противника, вычислять его! Расщелкивать все его схемы!
– Значит, любишь побеждать! – заметила Тина, слегка обескураженная его откровенностью и такими глубоко личностными мыслями, которыми Беркутов решился поделиться с ней. – А мне всегда было жаль, – усмехнулась девушка, – в книгах или в кино, когда мошенник придумывал замечательно умную, закрученную схему, а его вычисляли.
– Синдром Робин Гуда, – кивнул Беркутов. – Всем кажется, что обманывают и обворовывают только богатых и вообще каких-то самих виноватых и глупых. Увы, в нашей стране все мошенничества рассчитаны на малоимущих людей и далеко не идиотов.
– Ты прав. И потом, пока лично человека не коснется какое-нибудь несчастье и криминал, ему кажется, что лично с ним ничего плохого произойти не может.
– Тебе как, полегчало? – спросил он, возвращаясь за стол.
– Не очень, – честно призналась Тина.
– Тогда, может, еще по одной?
– Давай! – согласилась она.
Тина достала из холодильника томатный сок, налила себе в стакан, вернулась, села на свое место и, взяв рюмку, сказала:
– Постараюсь быть обычной, логичной женщиной!
– Боже меня упаси! – изобразив на лице ужас, воскликнул Артем и демонстративно выпил стопку.
– Я к тому, – пояснила Тина, – что надо спросить: «Почему вы развелись?»
– О господи! Мне так нравилась твоя неординарность, а ты все портишь!
– Начинается! – рассмеялась Тина. – Мужские увертки?
– Нет-нет! Все просто: у меня такая работа… как бы объяснить… полная сюрпризов, что ли, и ненормированная.
– Ты хочешь сказать, что сегодняшняя, вернее, уже вчерашняя ситуация – это будни следователя?
– Ну не будни, но всякое случается. Часто дома не ночуешь, сутками пропадаешь, неожиданно куда-то уезжаешь в самый неподходящий момент, любые праздники и даты, как правило, испорчены, потому что я срываюсь и убегаю или вообще отсутствую. И женщина не знает, где ты и что делаешь, а предположить можно что угодно. Мы с Ольгой поженились пять лет назад, учились на одном курсе и давно друг друга знали, а через два года развелись.
– Если я правильно поняла, то ты говоришь о полном, практически безоговорочном доверии?
– Да, именно о нем!
Артем расслабился, у него даже мышцы расслабились от того, как правильно она поняла то, что он и сформулировать-то не мог. Именно – безоговорочное доверие, обоюдное, не как чувство долга или степень ответственности, а как нечто врожденное, естественное. В их с Гришкой профессии только так можно жить в семье. Ничего другого – ревность, проверки, подозрения – невозможно. Встретить женщину, свою женщину, которая, даже увидев тебя в обнимку с другой, будет верить тебе, понимая, что в твоей работе возможно всякое; не использовать эту веру, не манипулировать ею, как марионеткой, прикрывая свои грешки, а жить этим, хранить это, как дар Божий, – это было практически нереально!
– В то время я вел несколько дел одновременно, и большая часть фигурантов старалась повлиять на следствие – взятки, шантаж и тому подобное. Когда я отказался от очередного такого «предложения», Ольге прислали фотографии, где была снята постельная сцена с проституткой и мной. Очень хороший монтаж. Я объяснил, и мой начальник с ней разговаривал и объяснял, что это провокация. Оля поверила, но принять это так и не смогла.
Он вспомнил, как Ольга рыдала, собирая свои вещи. Артем споткнулся о сумки, когда, вернувшись с работы, вошел в квартиру.
– Оля, ты уезжаешь?
– Я ухожу, Артем! – рыдая, ответила она из кухни, так и не выйдя ему навстречу.
Не разуваясь, он прошел в кухню, налил из крана стакан воды и протянул ей.
– Не плачь!
– Я не могу! – Она отпила воды и держала двумя руками стакан на весу. Слезы катились по щекам, делая ее старше и некрасивой. – Я не могу, – повторила Ольга. – Я верю, что это не ты: мне показали у тебя на работе, как был сделан монтаж, но я все время представляю тебя с этой женщиной! Больше я так не могу, я с ума сойду! А если мне еще раз такое пришлют? А если тогда это будет не монтаж? Я все понимаю – нам про это лекции читали в университете, я знала, за кого выходила замуж, и понимала, какая у тебя работа. Но я так больше не могу, я просто слабая, наверное.
– Иди, Оля, так будет лучше, – освобождая ее от всего сразу, согласился Артем.
После ее ухода он долго сидел за столом – включал и выключал чайник несколько раз, так и не налив себе чаю, курил и думал.
К утру он сделал вывод: его работу и семью совместить невозможно! Только необыкновенная, ненормальная и очень родная женщина сможет принимать его работу именно в этой стране и в это проклятое время! А поскольку таких женщин в природе не существует, проще одному.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
