Читаем без скачивания Леди-босс (Леди-бомж - 2) - Дарья Истомина

Кое-что я уже в шкафы засунула.

Отломила полбатона, нашла в холодильнике сыр из рокфорных, налила рюмку коньяку. Коньяк был Сим-Симов. То есть такой, как он любил.

Я ела и все думала, откуда такое чувство, что меня обманули. Или я сама себя обманывала?

Впервые я усомнилась в гениальности, непогрешимости и недосягаемости Нины Викентьевны Туманской. То, что я узнала в Москве за это время, меня не обрадовало и здорово озадачило. И, кажется, тоже впервые, я думала о моем Сим-Симе со смешанным чувством досады и печали. Только теперь до меня стало доходить, отчего Туманская, не демонстрируя это, старалась держать его на дистанции от большей части своих задумок и дел и частенько оставляла последнее слово за собой. Конечно, она знала его гораздо лучше, чем опупевшая от любви, ослепленная его статями и значительностью, не блещущая проницательностью, с жизненным опытом длиной с заячий хвост, провинциальная девица. Во всяком случае, ей было известно многое из того, о чем я только теперь начинала догадываться. Туманский не был хозяином, он только изображал его - всемогущего, щедрого и расчетливого одновременно. Как всякому выбившемуся из нищеты человеку, ему страшно нравился весь этот антураж - престижные тачки, охрана, вся эта хлопотня с лучшим, чем у других, поваром, персональной конюшней, коллекционными винами и, естественно, супругой, которая могла вызвать зависть не только у примитивных "братков". Но главное - он постоянно убегал (теперь-то я это ясно поняла) от той ежедневной обрыдло-привычной деловой нудятины, которой методично занималась его Нина, и, в общем, видел только то, что ему хотелось видеть. Во всяком случае, та живописная панорама, которую он развернул передо мной, перегружая на мои плечи хозяйство, имела к коммерческим и финансовым пейзажам, кои открылись мне, самое отдаленное отношение.

Приняв без раздумий все то, что он вроде бы в это сам искренне веря, излагал, я ожидала увидеть, согласно бизнес-учебникам, ясную, продуманную, во всяком случае, совершенно понятную систему, где каждый участник процесса исполняет свое предназначение согласно таким же четким и ясным установкам свыше, из некоего мозгового штаба. И если обратиться к излюбленным флотским аналогиям Сим-Сима - это должна быть мощная непотопляемая махина, которая, следуя обозначенному курсу, вроде ледокола, играючи, справляется с любыми льдами и айсбергами и которую не опрокинуть никаким тайфунам. Каждый из команды точно знает, что ему делать, и делает это: матросы швабрят и драят палубу, под надзором механиков во чреве посудины ходят смазанные шатуны и поршни (или как они там называются?) неутомимых и надежных судовых машин, классные коки вроде Цоя на камбузе стряпают кормежку, в трюмах все надежно закреплено и принайтовлено, на флагштоке развевается фирменный вымпел Туманских, а Сим-Сим (ну я, конечно, рядом), покуривая трубку, командует:

- Так держать!

Ничего такого, даже отдаленно похожего, я не разглядела. Но больше всего меня взбесила полная неопределенность того, на что, кроме выколачивания Монеты, нацелены все эти подразделения, фирмы, товарищества и прочее, собранные под флагом Туманских. Я никак не могла уловить, в чем суть стержневого Главного Дела, вокруг которого могла группироваться вся эта шарашка. Я бы могла понять, если бы Туманская пыталась оседлать Большую Трубу, то есть приникла бы к вожделенным источникам нефти и газа, во всяком случае попыталась бы это сделать. Но, судя по всему, пробиться к этим делам ей не дали. Хотя она и имела какие-то доли в нескольких бензоколонках на югах, в танкерных делишках и на нефтеперегонном заводе в том же Туапсе, но, в общем, это был мизер.

Ко всему Туманские прикасались как бы вскользь и боком. Я могла понять, если бы Викентьевна включила мощности своих аналитиков - да одного Нострика бы хватило! - и рванула бы всеми своими капиталами в то же Пиво, про которое мне талдычил Нострик. Ну в Москве бы не дали развернуться, так Россия велика. Прибрать к рукам пивной заводик в том же моем родном городе на Волге, подкачать его кредитами, снюхаться с инвалютными спонсорами почему бы и нет?

Чем больше я раздумывала, тем сильнее все расплывалось, теряло четкие очертания, какую-то хотя бы минимальную определенность, и я начинала понимать, что влипла по новой в историю, разобраться в которой не умею и не могу. Пока...

А когда я просчитала, что этот мир Нина Викентьевна Туманская покинула добровольно аж десять месяцев назад, но тем не менее дел это никак не остановило, когда дошло, что и Сим-Сим до своей смерти рулил делами фактически условно, но тем не менее это тоже никак не повлияло на положение в их хозяйстве, передо мной возникло видение чего-то бесформенного, живущего само по себе, как чавкающая протоплазма, монстр, вроде живого теста, которому никакие мозги и не нужны, потому что главное, чем он занят, - это насыщает сам себя, совершенно не обращая внимания на то, куда несут его течения, лишь бы нажраться до сытости и не попасть под разделку каким-нибудь акулам. В общем, очень поплохело новоявленной Л. Туманской (бывшей Басаргиной).

Я еще не решалась обрушить белоснежный, прекрасный, безгрешно крылатый монумент Нине Викентьевне Туманской, отчаянно-дерзкой и в то же время безошибочно-расчетливой, математически точной, в общем, почти гениальной бизнес-леди эпохи первоначального накопления в родном Отечестве, каковой монумент - я, не без усилий со стороны Сим-Сима и прочих, воздвигла в своем воображении. Но памятник этот дал трещину.

Выходило так, что если убрать всю эту публичную, на виду у всех деятельность, которой она занималась, вроде благотворительных актов по отношению к сиротам, подкормки малоизвестных художников, стояния в Елоховке по церковным праздникам рядом с иными Ви-Ай-Пи - персонами, изображавшими живые подсвечники, и не так уж давно припрятавшими свои партбилеты, - что оставалось в сухом остатке?

Одно и оставалось - совершенно голая, ненасытная и неуемная жажда Денег, которые урвать нужно именно сегодня, а не завтра, неважно где, неважно с кем и неважно на чем. Отсюда и ее постоянные метания, знаменитые броски, которыми восхищались ее прилипалы, - от цемента к текстилю, от электроники к дамским сапогам...

Конечно, почти звериное чутье, как у каждой битой-мытой челночницы, которая насчет "купить дешевле - продать дороже", у нее было. И умение вовремя смыться. Я еще не до конца смирилась с этой новой старой Туманской. Я ей не могла простить Сим-Сима, хотя и понимала, что винить ее, ту, которой уже нет, нелепо.

Я частично могла списать эту мою догадку на элементарную бабью ревнючесть. Но что-то подсказывало мне, что я не ошибаюсь. Я попробовала припомнить, что всерьез тревожило Сим-Сима перед тем, как он собирался покинуть меня. И не без изумления установила, что больше всего он бесился из-за набора английских клюшек для гольфа, которые он не успел опробовать на персональном гольф-поле рядом с территорией, поскольку оно еще не было сооружено. Клюшки были слишком тяжелые, и тащить все эти фирменные сумки с собой в Европу он не мог.

Сим-Сим всегда был и оставался лишь игроком, азартным и отчаянным, и играл во все, что подворачивалось, начиная с "очка" и кончая ипподромом и казино. Похоже, в бизнес он тоже играл. Может быть, именно поэтому Нинель и держала его на расстоянии от своих затей, чтобы не продул то, что она наваривала.

Я собралась с силенками, заставила себя перестать жевать мозгами Туманских и обратилась к собственной судьбе.

Похоже, я получаю совсем не то наследство, которое, по тупости, принимала без сомнений. Королевский трон, в который меня подсадил Сим-Сим, если говорить всерьез, декоративный. И вообще во всех этих конфигурациях слишком много декораций. Накачанный, как пузырь, совершенно ненужным персоналом офис на Ордынке - декорация. Для значительности и лишь кое-каких действительно нужных контактов. Бухгалтерия, доступная для любопытства извне, которой рулит Белла Львовна, - декорация. Что там еще прячется под разного рода камуфляжем - один Бог знает. Но наш Чичерюкин недаром не стал подключать официальные службы к тому, чтобы прищучить Кена. Кен мог и заговорить. Он был слишком близок к Туманским, и сказать ему было что. В этом я уже не сомневалась. Но почти каждая из операций и комбинаций Туманских, с которыми меня ознакомил Нострик, сильно пахла криминалом. И если какие-нибудь дошлые сыскари из отдела экономических преступлений, по наводке Кена или без нее, начнут копать поглубже, в направлении загашников мадам Зоркие, уверена, я узнаю много для себя неожиданного. И вряд ли это будет для меня к добру. Меня возьмут за шкирку совсем не декоративно. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Я не смогу доказать этим котярам в погонах, что попала в эту мышеловку случайно. (Впрочем, а как в нее еще попадают?)

Не знаю, до чего бы я еще додумалась, но тут зазвонил телефон. Судя по помехам, звонили не из Москвы, а издалека. Тем не менее слышно было ясно. Мягким обволакивающим голосом Кен сообщил, что приносит мне поздравления с грядущим Международным женским днем и сожалеет, что восьмого марта его в Москве не будет и он не сможет поздравить меня лично. До восьмого была еще пара дней, и я немного удивилась, с чего он решил наводить мосты так рано. Поблагодарила за внимание, выставлять рога было бы нелепо, и также дружелюбно сообщила ему, что ему надлежит быть в офисе на Ордынке десятого числа, к шестнадцати ноль-ноль, и по какому поводу он мне нужен. Он засмеялся, как бы пропустив мимо ушей сказанное мной, и добавил, что я достойна настоящей большой любви, каковой он мне и желает.