Неуемное желание царевича побывать в «деле» дорого обошлось армии. Доподлинно неизвестно, как Суворов отчитал Константина Павловича. (Его свите и самому Розенбергу были пообещаны военный трибунал и Сибирь!) Но более царевич, вышедший после головомойки от «русского Марса» заплаканным, никогда не позволял себе своевольничать, став со временем ревностным поклонником суворовской «Науки побеждать», и с отличием проделал Итальянский и Швейцарский походы. Он весь переход через Альпы совершил пешком.
Суворов так оформил приказ по армии, что мало кто понял, какие именно события случились под Бассиньяно. Больше всех «выиграл» от жаркого дела Милорадович. Именно с той поры он сблизился с Константином
Павловичем, которого и раньше знал как шефа лейб-гвардии Измайловского полка. Будучи с ним на короткой ноге, Михаил Андреевич всю свою оставшуюся жизнь пользовался его благорасположением. Их дружба – они активно переписывались – оборвется лишь четверть века спустя, когда бравый генерал попытается «вручить» опустевший престол цесаревичу Константину, но тот категорически откажется. Но всему свое время…
Если верить рассказам, именно в ту пору Милорадович показал всем свою исключительную храбрость, граничащую с бахвальством. Переправляясь через реку на виду у французов, он специально привлек к себе внимание вражеских стрелков. Михаил Андреевич вынул из кармана ленту ордена Св. Анны и, надев ее на себя, усмехаясь, бросил офицерам: «Посмотрим, умеют ли они стрелять?!» Недюжинная личная отвага всегда будет краеугольным камнем его полководческого мастерства, в чем он был сродни наполеоновским маршалам Мишелю Нею и Иоахиму Мюрату.
Несчастливое для русской армии дело под Бассиньяно упрочило боевую славу Милорадовича. Обожавший стремительных и решительных офицеров Суворов сразу оценил Милорадовича и назначил его своим дежурным генералом, по сути, допустив его в круг особ, которым он доверял. Более того, он поручал ему (как, впрочем, и другому своему любимцу – Багратиону) ответственные задания на ратном поле, благо солдаты его обожали. И наш молодец-удалец справлялся с ними на ура, в частности в многодневном сражении при Треббии 6—8 июня 1799 г. с французским генералом Жаном Стефаном Макдональдом, будущим наполеоновским маршалом. Столь же хорош Милорадович был со своими апшеронцами и в упорнейшем бою под Нови 4 августа 1799 г. Великолепен в Швейцарском походе. Удар его авангарда сыграл важную роль в разгроме французских войск, оборонявших у озера Обер-Альп подступы к Сен-Готардскому перевалу....
Между прочим, рассказывали, что с переходом через Сен-Готард связан один прелюбопытный эпизод. При спуске с одной крутой горы в долину, занятую французами, солдаты Милорадовича заколебались. Заметив это, Михаил Андреевич воскликнул: «Посмотрите, как возьмут в плен вашего генерала!» – и покатился на спине с утеса. Обожавшие своего «отца-командира» солдаты дружно последовали за ним, свалились французам словно снег на голову, раздавив их, подобно горной лавине.
Авангард, на этот раз во главе с генерал-майором Милорадовичем (потрепанной дивизии Багратиона дали передышку), пошел вперед, то продвигаясь по узеньким тропинкам, то взбираясь на высочайшие горы, то спускаясь в пропасти. Часто приходилось переходить вброд речки. Туман стоял такой густой, что люди двигались на ощупь. Они упирались в камни штыками и прикладами, подсаживали друг друга, но бесконечные уступы поднимались все выше и выше. Все эти дни лил дождь, ночи выдались темные, холодные, с сильным северным ветром. Переход следовал за переходом, с ранней зари до глубоких сумерек. Шедшие ускоренным маршем солдаты, лошади и вьючные мулы скользили на крутых горных склонах, неслись вниз кубарем и гибли в пропастях.
Самыми трудными препятствиями в Альпийских горах оказались Урзерн-Лох (Урзернская дыра) и Тёйфельсбрюк (Чертов мост), перекинутый над рекой Рейс на высоте 25 м. Первая была в полном смысле слова дырой длиной 80 шагов, а шириной четыре шага. Почти круглая, сырая, она была настолько тесная, что там едва мог протиснуться груженый мул. В темном скальном проходе находилось орудие, стрелявшее картечью. Выйдя из туннеля, дорога, а вернее, тропка резко уходила вверх, образуя карниз на отвесной скале, а затем столь же круто обрывалась к узкому одноарочному мосту в 30 шагов над глубоким (23 м) ущельем, который обороняли французы. Здесь низвергалось несколько водопадов, рев и грохот разносились далеко вокруг. С моста дорога круто, почти отвесно поднималась в горы. Урзернская дыра и Чертов мост казались неприступными!
Еще с вечера Суворов выслал егерей генерал-майора графа H. М. Каменского-младшего (очень даровитого в военном деле младшего сына его недруга и соперника графа и фельдмаршала Михаила Федотовича Каменского) в обход через горы. Не дождавшись условного сигнала, он отдал приказ к лобовой атаке. В ночной атаке русские гренадеры из авангарда Милорадовича попытались миновать дыру, пойдя в штыковую атаку. Но встретили сильный ружейный и картечный огонь в упор. Лишь после того, как сзади туннеля наконец показались егеря Каменского, удалось уничтожить французский заслон, но противник все же успел взорвать часть моста. Большего он сделать не сумел: прицельной стрельбой егеря отогнали его.
Гренадеры подбежали к мосту и только тут увидели, что дальше зияет огромный провал. Повернуть назад было невозможно: задние подпирали передних. На узкой тропинке образовался затор. В него-то и ударили залпы французской картечи. Атака захлебнулась. Люди срывались и падали в пропасть.
Не долго думая, солдаты и офицеры передового отряда майора князя С. В. Мещерского 1-го из бревен обнаруженного рядом сарая под непрекращающимся огнем противника сделали настил, связав его шелковыми офицерскими шарфами и кожаными солдатскими ремнями.
Тем временем егеря майора Тревогина и мушкетеры полковника Свищева спустились к реке Рейс, перешли этот бурный горный поток по пояс в ледяной воде и вскарабкались по кручам на вершину противоположного берега, создав угрозу французским флангам. А в тыл врага снова сумел пробраться отряд удальцов Каменского-младшего.
Первые храбрецы, ведомые Мещерским, устремились по хлипкому настилу и упали, сраженные пулями французских стрелков. Геройски погиб и сам князь – раненный, он сорвался в Рейс. Но своей отчаянной штыковой атакой он и его гренадеры проложили дорогу всей армии.
Так, яростными штыковыми ударами, экономя патроны и порох, теряя друзей и товарищей, суворовские чудо-богатыри поднимались все выше и выше в горы. Ночь сменяла день, день уступал место ночи. В авангарде по-прежнему шли егеря из дивизии Милорадовича. Французы все время огрызались. Они старались зацепиться за каждую удобную для обороны позицию, но все было тщетно. Правда, вскоре у русских закончилось продовольствие. Теперь каждый ел то, что у него оставалось в сумке. Когда генерал Милорадович в обмен на пригорелую солдатскую лепешку отдал свой единственный кусочек сыра, то рядовые, ужаснувшись, чем питается их командир, сыра не взяли, но вскладчину поддержали его сухариками и кубиком сухого бульона.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
