— И что?
— Как что? Я же…
— Я спрашиваю…
— Подождите спрашивать, я должен вам все объяснить. Чтобы меня не съели мастерские с хорошим оборудованием, я продаю свою продукцию по дешевке.
— Вы плохо шьете?
— Мы шьем лучше многих, но так как все знают, что мы не в ладах с законом, продукцию нашу берут за бесценок.
— А вы?
— А что мы?
— Надо подумать.
— Ничего придумать нельзя. Если нас заставить выполнять все требования, чтобы увеличить расценки, то мы вылетим в трубу раньше, чем набавят за наши изделия хотя бы одну монету.
Стэфани готовилась к следующей серии вопросов — изучение мастерской шло полным ходом.
— И сколько же вы платите своим работницам?
— Меньше того, что предлагал вам.
— Рабство.
— Не возражаю, — тихо сказал хозяин и посмотрел на жену, которая мяла в руках клубочек ниток неопределенного в тусклом свете подвала цвета.
— Не надо так жестоко с нами, леди, — просящим голосом вновь обратилась она к Стэфани. — А я знаю много девушек, которые устраиваются работать в хорошую семью, и там им платят больше, чем у нас, и очень хорошо платят, и условия нормальные. Если подумать, то и для вас можно найти такую семью.
Хозяин с одобрением воспринял идею своей жены, что он делал крайне редко.
— Вот, вот. Давайте оставим нашу мастерскую. Я найду вам такую семью, несмотря на эти все проклятые пособия по безработице и специальные комиссии по зарплате и всякие прочие законы. Закон — это для богатых, а для бедных — только беспросветный труд.
— Я хочу вам сказать, что закон в умных головах превращается в помощника, а не кандалы. И давайте прекратим этот бесполезный разговор, я не за тем сюда пришла.
— Что вы скажете…
— Я могу вам рассказать одну притчу: у одного умного человека спросили, почему бедный человек беден, он ответил — потому, что глуп, а почему же он глупый? Потому, что беден.
Муж и жена смотрели на Стэфани с поистине глупыми выражениями лица. Первый опомнился мужчина:
— Я сразу подозревал, что вы так о нас думаете, но мы не позволим над нами издеваться!
— Ладно. Прекратим бесполезный спор.
— А кто его начал? Вы или я?
— Я.
— Согласны?
— Да. И благодарю за сведения, которые вы мне дали: они поучительны и полезны. А теперь давайте мне работу, я согласна за такую же плату, как ваши работницы, мы договорились.
— Нам некуда деваться — вы вырвали у нас это согласие своей настойчивостью.
— За работу, — не сказала, а приказала Стэфани.
— А что вы умеете делать? — спросил хозяин и решил вернуться к своим конторским книгам.
Хозяйка тоже направилась к своему рабочему месту и стала доставать и выкладывать на стол одежду, к которой она пришивала пуговицы.
— Шить можете? — спросила она.
— Конечно, нет.
— А пришивать пуговицы? Метать петли?
— Нет, разумеется.
— А что же?
— То что вы спрашиваете, я не считаю для себя работой.
— А какая вам нужна работа?
— Умственная.
— Какая?
Хозяева смотрели на Стэфани расширенными от неподдельного удивления глазами, соображая, что она имеет в виду. Потом посмотрели друг на друга, и женщина тихо сказала:
— Джек, она ненормальная.
Люди часто приходили в негодование или их хватал элементарный столбняк от слов и действий Стэфани, и она не обращала на это внимания. Не обратила она и на этот раз ни малейшего внимания на реакцию женщины, а решительно направилась к столу хозяина и требовательно посмотрела на его конторские книги.
— Мне нужна та работа, которую делаете вы, — сказала она и протянула руку, чтобы взять папку со счетами.
— Я? — он быстро прикрыл книгу рукой.
— Да.
— Ни за что.
— Не будьте дураком.
— Осторожнее!
— И не подумаю.
Стэфани еще раз медленно решила объяснить хозяину все по порядку:
— Мне необходима руководящая работа.
— Кем вы будете руководить?
— Вами.
— Мной?!
— А я?
— Ими.
— Кем?
— Теми, кто непосредственно производит изделия.
Мужчина убрал руки со стола, посмотрел на Стэфани, потом на жену и прикрикнул на свою хозяйку:
— Работай! Что сидишь!
Женщина быстро взяла нитки, иголку и стала сноровисто обметывать петли на каком-то рабочем блузоне. Стэфани даже не посмотрела в ту сторону. Она взяла табурет и стала устраиваться около хозяина, поторопив его:
— Рассказывайте: что вы тут производите, где сбываете продукцию. Я буду двигать ваше производство. Посмотрим, что из этого можно сделать.
— И не подумаю.
— Сколько вам надо говорить!
— А вам?
— Разве вы не хотите улучшить производство?
— Без вас!
— Не получится!
Хозяин подгреб все книги к себе, сложил их стопкой и еще раз обратился к жене:
— Покажи ей, как у нас зарабатывают деньги, может она испугается и уйдет с Богом, взяв предложенные нами деньги.
— Подойдите сюда, мэм.
— Я и не подумаю уходить. С какой это стати? Вы должны считать счастливой случайностью и радостным событием, что я пришла именно к вам искать работу. Ваша трущобная жизнь получит новый импульс благодаря мне.
— Ну и нахалка!
— Не хамите!
— Джек, не надо.
Стэфани поняла, что лучше поговорить с хозяйкой, словоохотливость женщин бывает тоже кстати. Показав на груду одежды, которая лежала перед женщиной, Стэфани спросила:
— А что вы с ней делаете, когда она готова?
Не переставая работать та, как и ожидала Стэфани, откровенно ответила:
— Сдаем одному человеку.
— А он?
— Увозит ее на грузовике.
— Он за нее платит?
— Нет.
— А кто?
— Он дает только квитанцию.
— А кто же платит?
— Мистер Сюф.
— Когда?
— В конце недели.
— Каким образом?
— По квитанции.
— А что делает Сюф с одеждой?
— Он отвозит ее оптовику.
— А кто доставляет материю?
— Тот же грузовик.
— А где он ее берет?
— У оптовика.
Стэфани выпрямилась на своем табурете, как после тяжелой смены, и посмотрела на мужчину, который, углубившись в свои книги, похоже, тоже отдыхал от Стэфани, перебирая какие-то квитанции и счета. Он был доволен, что эта женщина отстала от него хотя бы на несколько минут. Он был рад передышке, и надежда блуждала на его маленьком усталом личике. Но он ошибался — отделаться от Стэфани ему было не суждено.
Женщина, не подозревая, что это далеко не праздные вопросы, отвечала коротко и продолжала старательно заниматься своим делом, и руки ее мелькали, как хороший автомат. Она делала свое дело быстро, уверенно и даже красиво.
