— Вернулись, — заявляю матери, когда слышу хлопок двери.
Поправляю на себе шелковую блузу с жемчужными пуговицами. Теперь все изменилось и я не исключение. Я обновила стиль на классический. Выбросила оранжевые колготки и джинсы клеш. Возможно, так на меня влияет энергетика Адама, и я искренне полюбила натуральные тона, зауженные брюки, закрытые платья из плотной ткани. Подобно аристократке я собираю волосы в элегантный пучок и каждое утро без лени делаю макияж. Лютольфу нравится мое преображение, а мне нравится реакция Лютольфа. Вот такая бесконечность.
Спускаюсь по лестнице, чтобы встретить родных.
— Вы задержались. Думала, запеканка совсем остынет.
С порога интересуюсь.
— Мы кормили лебедей в парке, а теперь ты корми нас, мама! — визжит Алиса и скидывает сапожки. — Ура! Мы будем есть запеканку! Папа, — оборачивается к Адаму, — ты любишь запеканку?
— Конечно, — с тактом и ледяной сдержанностью кивает Адам.
Он всегда такой…холодный. Словно крепость, которую никогда не покорить полностью. Загадочный и спокойный. А я голову теряю от этих его манер в коктейле с красотой. Настолько безупречной, что иногда пугает.
После переезда в Туманный Альбион Адам редко появляется в России и его клиентам приходится совершать вылеты в Лондон самостоятельно, идти на поклон к Лютольфу со своими деньгами. Кажется, за супругом они готовы пуститься даже к черту на рога. Но меня Адам предпочитает не оповещать о своих делах.
Я же временно безработная, хотя с этим можно поспорить. В большом особняке нет ни одной служанки. Адам предлагал взять помощницу. Отказалась. Все хозяйство на мне, по собственному желанию. Готовка, уборка, глажка. Я получаю удовольствие от наведения уюта. Здесь каждая статуэтка располагается по моему вкусу.
Моя мама и по совместительству теща Лютольфа ворчит, но ковыряется в саду. Мы ее не заставляем, но она иногда скучает по грядкам на даче. Наверное, я в нее пошла характером, потому что садовника у нас тоже нет.
Адам помогает Алиске раздеться и отправляет дочь мыть руки с мылом непременно на два раза. Снимает свое черное пальто и вешает его с особой аккуратностью. Он тот еще перфекционист, а я не прочь иногда навести хаос в его тотальном порядке.
С улыбкой на устах я подхожу к Адаму, легким движением кладу ладони на его широкие плечи, глубоко вдыхаю, наслаждаясь ароматом одеколона. Я, наконец, обрела покой, о котором так долго мечтала.
Муж утыкается в мои волосы.
— Так вкусно пахнешь Юль.
Как говорил Адам, фальшивый пожар учинили Вадик, Кристина и Роберт. Они хотели выкрасть меня и дочь, тем самым шантажировать Лютольфа. Против воли заставить Адама взять на себя грехи Вадима, переписать фирму на Роберта, а Кристине выплатить крупную сумму денег. Вот только каков итог покушения?
Вадик в тюрьме. С легкой подачи Лютольфа бизнес Роберта теперь на грани разорения. Лишь Кристина отделалась испугом. По слухам, женщина быстренько «переобулась» и нашла себе богатого, но старого покровителя. В кругах, где вращается Кристина, долго от любви не страдают.
— У меня есть подарок, — шепчет Адам.
Тянется в карман пиджака, достает бархатную коробку.
— Ого… серьги… ты меня вконец разбалуешь! — Последнюю фразу кричу и хлопаю в ладоши от восторга. Ювелирное украшение режет глаза сиянием. Осторожно поддевая вещицу, оборачиваюсь к подоспевшей маме, — смотри какой у тебя зять!
— Золото, самородок, — хвалит Адама, а тот растекается в улыбке.
Из глубины особняка доносятся топотки. К нам бежит Алиска.
— Это я! Это я помогала выбирать сережки папе! Тебе нравится?
— Очень, — с умилением оглядываю родных.
Алиса поднимает кулачки вверх и победоносно размахивает. Адам не выдерживает выкрутасов дочери и смеется. Матушка подхватывает настроение зятя. Я терплю пару секунд, а после тоже заливаюсь.
— Ура! Моя мама смеется и больше не грустит! — по-детски искренне радуется Алиска и, прискакав ко мне, обнимает.
За всей суматохой наша семья не замечает шума с улицы. Внезапно входная дверь с грохотом распахивается, да так сильно, что ударяет об стену.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Сначала я вижу огромный зеленый куст. Габаритами он заполнил весь дверной проем и с трудом проталкивается внутрь дома. Улавливаю свежий запах хвои и понимаю, что тащат к нам елку. Из-за веток просматривается черная спортивная куртка. Эксклюзивного пошива.
— Все руки смолой испачкал, — пыхтит Марк, затащив дерево полностью.
— Ну и братец, — ошарашенно наблюдает Адам, почесывая затылок. — Когда успел прилететь из России?
— Сегодня. Спустился с трапа, купил ель и сразу к вам. Новый год скоро, а мой брат еще не подсуетился. Так ведь? — хитро щурится на Адама.
— Я хотел! — привычно спорит.
Охаю и кружусь подле двухметрового дерева. Алиска на седьмом небе от счастья.
— Игрушки! Где же игрушки, дядя Марк?
— All Inclusive, Алисонька, все включено.
Чита Лютольфов без ума от маленькой Алиски. В удовольствие носятся с ней как с писаной торбой. И сердечко мое материнское екает каждый раз от этой картины. Марк тащит с крыльца два больших пакета под завязку набитых.
Пока мужики разбираются с крестовиной и установкой ели рядом с камином, моя мама готовит согревающий глинтвейн на виноградном соке, а мы с доченькой перебираем шары и бусы, забавных стеклянных зверушек и серпантинки.
Этот Новый год обещает быть волшебным. Для нас с Адамом история заканчивается хэппи эндом, а вот телефон Марка разрывается от вибрации.
— Ответь уже, — строго говорит Адам, подхватывает дочь и усаживает ее на шею.
Алиска держит в руках яркую звезду и собирается украсить макушку елки.
— Вот еще! — негодует Марк, — в кое-то веки взял выходные. Нет меня. Ни для кого!
— Трубка долбит не переставая, может, случилось что?
— У них всегда проблемы, — раздраженно проворачивает в руках мишуринку.
Я на правах хранительницы очага вздыхаю, с неким снисхождением поднимаю телефон с пола.
— Прими звонок или это сделаю я.
— Даже в предновогодние вечера не могу побыть с семьей! — орет Марк, но подчиняется. Ставит режим громкой связи, чтобы не отвлекаться от процесса — Алло!
Строго отвечает, укладывает мишуру на ветвь, но рука его, дрогнув, роняет украшение.
— Вы обязаны на мне жениться! — раздается нежный голосок по ту сторону трубки.
— Чего?!
Все, абсолютно все родственнички Лютольфа-младшего замирают. Я улыбаюсь во весь рот, наблюдая, как разволновался Марк.
— Кто вы? — выясняет адвокат, но из динамика шуршат помехи.
В просторном особняке нависает безмолвие. Настолько тихо, что, даже если на втором этаже случайно пробежит крохотная букашка, мы услышим.
— Ошиблись. Наверное, — хрипит Марк, отменяя вызов.
— Не-а, — с высоты отцовского роста заявляет Алиска. — Тили-тили тесто! Жених и невеста!
Конец
