Ну и что дальше?
– Прошу прощения, здесь есть хоть кто-нибудь?
Не успело успокоиться заметавшееся между стенами эхо, как в дальнем углу сгустился воздух, и передо мной предстала хрупкая эльфийка.
– Приветствую вас, Зацеп, – грустным голосом сказала эльфийка. Сначала меня напрягло обращение на «вы», потому что почти все неписи постоянно «тыкали» игрокам, но затем я удивился еще больше, когда понял, что передо мной игрок.
– Я тоже приветствую вас, великолепная Туилиндэ.
А неплохо девочка устроилась, мало того что стала помощницей Хранительницы, так еще успела застолбить имя, которое подсмотрела в «Сильмариллионе» Толкина.
Девушка грустно улыбнулась, словно прочитав мои мысли. А она действительно похожа на хрупкую и стремительную ласточку.
– Нечасто вор попадает в Обитель справедливости.
– Не чаще, чем игроки становятся помощниками Хранителей, – вернул я улыбку девушке.
– Я не совсем игрок. – В глазах Туилиндэ появились смешливые искорки.
– А я не совсем вор.
– Согласна, не всякий вор станет возвращать жертвам грабежа отнятые у грабителей деньги. – Заметив, как изменилось мое лицо, эльфийка поспешила добавить: – Не беспокойтесь, за вами никто не следит. Просто Хранительнице сообщают о всех подобных событиях.
– Почему тогда мое новое достижение называется не «справедливый» или «честный»?
– А как можно назвать вора, решившего отдать всю свою добычу, причем сделав это тайно?
– Действительно, чудаковатый поступок, но я все равно не понимаю, при чем здесь Хранительница справедливости?
– То, что сильный воин ограбил ребенка, очень порадовало Шохура и Урука, а также расстроило мою госпожу. Вы же огорчили обоих темных и сделали приятное Хранительнице. Она даже согласна даровать вам свое покровительство, тем более что у Шохура вас примут плохо.
– Не очень-то и хотелось, – вспоминая логово покровителя воров, проворчал я, чем вызвал улыбку Туилиндэ.
Предложение лестное, но не факт, что оно будет выгодным для меня.
– А подумать можно?
– Конечно.
Не сходя с места, я открыл свиток-наладонник.
М-да, покровительство Хранительницы справедливости, может, и почетно, но абсолютно бесполезно: по крайней мере, для воина. Никаких плюсов к прокачке – только повышение того самого бафа, который получает боец, ввязавшийся в бой с множеством противников. Интересно, как Хранительница проморгала трюк убийцы, совершившего несправедливость под покровительством Хранительницы этой самой справедливости? Может, именно поэтому она так расстроилась?
С другой стороны, выбора все равно не было. Легкомысленная Литу не вызывала особого доверия, а с Шохуром у нас изначально не сложилось. К тому же интуиция подсказывала, что здесь не все так просто.
– Хорошо, я хотел бы получить покровительство Хранительницы справедливости.
Туилиндэ еще раз наградила меня улыбкой и сделала приглашающий жест в направлении иероглифа.
Я неуверенно прошел вперед и остановился за несколько метров перед стеной. Пару минут ничего не происходило, а затем воздух засиял и вспыхнул, на секунду ослепляя меня. Когда вспышка схлынула, предо мной появилась высокая эльфийка в воздушных одеждах. Что примечательно, сквозь одежды проглядывало не соблазнительное тело, а части мифрилового легкого доспеха. Серебристые волосы придерживала мифриловая же диадема с прозрачными каменьями.
Хранительница висела в воздухе, не касаясь мраморного пола босыми ногами. Ее наряд можно было бы назвать нелепым, если бы он не поражал своим особенным смыслом. Беззащитность и защищенность сплетались и создавали очень странный эффект – твердость и хрупкость, подобно украшающему обитель хрусталю.
Холодное лицо высокородной эльфийки могло бы произвести отталкивающее впечатление, если бы не грусть и понимание в ее глазах. Этот холод был рожден болью и злостью на чужую подлость, а отнюдь не надменностью.
Сам не знаю почему, я опустился на одно колено. Не как перед богом, а как перед прекрасной, мудрой и властной женщиной.
Словно ледяную глыбу, лицо эльфийки «расколола» едва заметная улыбка. Она благосклонно кивнула мне – и растаяла в воздухе. Там, где раньше находилась Хранительница, на уровне ее груди висел странный ошейник. Простой ремешок с небольшим кристаллом в медной оправе. Причем ошейник настолько маленький, что непонятно, на кого можно его надеть.
– Почему ты медлишь, брат, – ждешь, пока он упадет на пол? – с легкой насмешкой обратилась ко мне Туилиндэ. Ее переход на «ты» был легким и гармоничным, так что возражать было глупо.
Вместо ответа я встал и подставил ладонь под ошейник, куда он и упал. Затем повернулся к Туилиндэ:
– И что мне с этим делать?
– Это твой помощник, он успокоит твою душу.
– Очень интересно… и что бы оно значило? Ты можешь изъясняться не так туманно?
– Нет, – уже лукаво улыбнулась эльфийка, – это все же игра. Я помощница Хранительницы, а ты – ее последователь.
– Вот об этом подробнее; и еще… когда это мы с тобой побратались… или посестрились? Тьфу, совсем запутался.
– Минуту назад.
– И чем это мне грозит?
– Тебе оказана великая честь, – чуть нахмурилась моя незапланированная сестричка.
– Ну да, я учествовалася вусмерть, но все равно хотелось бы знать, что от меня за это потребуют.
– Абсолютно ничего такого, что было бы тебе противно, иначе ты не оказался бы здесь.
– Понятно… – протянул я, хотя мало что понял. – Туилиндэ, а можно я буду называть тебя Ласточкой, а то как-то длинно получается.
Эльфийка внезапно помрачнела, но все же, совладав с собой, печально улыбнулась:
– Извини, но нет; если хочешь, называй меня Туи.
– Ладно, тогда скажи мне, Туи, – постарался я увести разговор от явно болезненной для эльфийки темы, – какие плюшки даст мне вступление в вашу странную компашку?
– Плюшки?
Тон, которым она повторила это слово, и некоторые оговорки ранее навели меня на интересную мысль:
– Русский для тебя не родной?
– Да, я японка, хотя несколько лет прожила в России.
Вот почему мне показалось, что для нее было легче обращаться ко мне на «ты», чем на «вы». А опыт общения с русскими собеседниками объяснял отсутствие всяких приставок к имени. Но вопрос был в другом.
– А что, для обители Хранительницы в Славии не нашлось кого-нибудь из местных?
– Все дело в том, что я единственная помощница моей госпожи.
– Еще лучше… может, и я ее единственный последователь?
– Нет, что ты… вас много.
– А как ты вообще справляешься?
