Снаружи замок производил суровое и торжественное впечатление, внутри же кипела работа. Люди суетились, как муравьи. Стучали молотки, визжали пилы. Кряхтели работные мужики, на раз-два-взяли ворочающие огромные бревна. Поднимали на специальных ранцах обтесанные каменные блоки на верхотуры стен. Мастера укладывали их ровными рядами в изнаночные стороны недостроенных укреплений. Мостили улицы гладкими плитами, подгоняя их стык в стык. Плотники ладили балки под будущие крыши костелов и караульных помещений. Некоторые деревянные постройки обкладывали камнем прямо поверх старых стен. Скрипели блоки, перекрикивались болтающиеся на стенах в люльках мастера. Десятники палками разводили людские потоки по участкам работ.
– Дает Казимир, – одобрительно покачал головой Ягайло. – Я когда сюда наведывался последний раз, город, почитай, наполовину был из дерева. А крепость – так и вся. А теперь смотри, в камень оделась.
– Смешно оделась, будто напоказ, – хихикнула Евлампия. – С той стороны густо, а с этой – пусто.
– Эх, – вздохнул Ягайло, – не зря говорят, дурням половину дела не показывают.
– Ты чего это, витязь?! – вылупилась на него Евлампия. – Обидеть меня хочешь?
– Не обидеть, а наставить, чтоб дури не говорила. Вишь как строят? Трудятся, аки муравьи. Эдак они быстро изнанку с лицом в соответствие приведут, и будет крепость защищать их долгие годы.
– Ладно, что ты вещаешь, как поп с амвона, – насупилась Евлампия. – Поняла я.
– Ну и славно. А вот гляди-ка – и пришли.
Они наискось пересекли небольшой двор и подошли к широким дверям королевских покоев, по случаю теплой погоды распахнутым настежь. В дверях и на лестнице караул стражников с копьями и алебардами. Строгие лица, вислые усы, четкая выправка. Да, рядом с королем служить – это тебе не кулеш у ворот трескать. За открытыми дверьми виднелись еще одни, полуоткрытые и тоже со стражей.
Откуда-то сбоку к путникам подскочил начальник караула с двумя бугаями за спиной. Покосившись на бляху Ягайло, принял челобитную, прочитал бегло и с поклоном вернул. Отсалютовал двумя пальцами и в те же два пальца засвистел переливчатым разбойничьим посвистом.
Из-за второй двери вышел человек в ярко-красном кафтане, высокой шапке и с резным посохом в руке. Подошел к лестнице и, не выходя на солнечный свет, улыбнулся и поманил к себе путников. Те поднялись по ступенькам. Человек вперился в медальон Ягайло пронзительным взглядом черных глаз. Улыбка на его лице погасла, сменившись маской напряженного ожидания. В воздухе повисла томительная пауза.
– Шановний пан… – начал Ягайло, чтоб прервать затянувшееся молчание.
– Не надо коверкат наше язык, – ответил мужчина. – Я доштаточно хорошо говорю по-рушшки.
– И славно. Нам бы это… С королем повидаться. Или с кем из его близких потолковее.
– Хорошо, пойтемште. – Мужчина развернулся и нырнул в едва заметную в полумраке боковую дверь.
Спутники последовали за ним. Пройдя двумя или тремя коридорами, в которых то и дело мелькали какие-то затянутые в темное личности, они оказались в комнате, очень похожей на ту, с коей началось путешествие Ягайлы. Без окон. С горящими на столах светильниками. Несколько столов с письменными приборами. Полки с рукописными книгами, свитки, какие-то чудные заморские статуэтки и игрушки.
Ягайло отодвинул тяжелую лавку и присел, Евлампия, водя пальцем по корешкам, принялась изучать содержимое полок.
– Да ты еще и грамоте разумеешь? – изумился витязь.
– Я еще и не того разумею, – бросила через плечо Евлампия. – Поднеси-ка свечу, витязь, а то названий не разобрать.
Ягайло взял одну из коптящих на столе свечей и поднес ближе.
– Так это ж на латыни, – удивился он.
– А что ж мне, только византийские книги читать?
Ягайло хотел пуститься в расспросы, откель такая юная девица, да еще и служанка, разумеет столько языков, но не успел. Дверь скрипнула. Порог переступил грузный мужчина в широкой, неподпоясанной рубахе под отороченной собольими шкурками жилеткой, с вислыми усами и сизым от недавнего бритья подбородком. Золотая цепь на шее, обилие перстней, манера держаться, осанка и взгляд выдавали в нем знатного человека, приближенного к королю и привыкшего даже не командовать – повелевать. Махнув кому-то в коридор, видимо отпуская стражу, уселся за широкий стол. Сложил на нем пухлые, как тюленьи лапы, руки и посмотрел на них долгим взглядом.
Евлампия смущенно потупилась, Ягайло же стойко выдержал взгляд.
– Тоже по-русски понимаешь? – нагловато спросил он.
– Понимаю, – кивнул головой мужчина. Говорил он почти без змеиного шипа в словах, свойственного иным полякам.
– Тогда расскажи нам, мил человек…
– Может, сначала познакомимся, раз уж такой серьезный разговор затевается? – Мужчина по-собачьи склонил голову набок и сверкнул маленькими хитрыми глазками.
– Витязь Андрей, из земель Смоленских, – не моргнув, соврал Ягайло.
– Пан Браницкий[22], – коротко отрекомендовался поляк.
Он кивнул головой, что, видимо, означало поклон. Ягайло и Евлампия тоже не стали утруждать себя излишним согбением.
– Так что вы хотели узнать?
– Хотели узнать, куда вы Глеба Святославича дели? – Ягайло решил не разводить церемоний, а сразу взять быка за рога.
– Так я и знал, – невпопад ответил мужчина. Спесь слетела с него, как снег с апрельской крыши. – Так и знал! – зачем-то повторил он.
Ягайло с Евлампией переглянулись.
– Э… Любезный пан, – удивился Ягайло. – Чего ты знал? Расскажи, будь милостив.
– Дошли до меня слухи, что ваш княжич Глеб умыкнут разбойниками, в то время как он к нам на смотрины ехал. Я боялся, что князь Смоленский подумает на нас и в отместку может учинить вред нашему княжичу Збигневу или захватить его для мены, многие ведь знают, что он в приграничье поохотиться любит. Предупреждал я Казимира. Молил: запри королевича в городе. Он меня не послушал, не дал сыну укорот. Так вот и вышло. Вы ж не зря его орден на себе принесли?
Евлампия, слушавшая разговор от стеллажей, присвистнула. Ягайло задумчиво почесал опаленную бровь. Все сразу стало на свои места. Один из шляхтичей-разбойников, которых они приголубили по дороге в Краков, оказался королевским сыном. Понятно теперь, с чего все так кланяются этой бляхе. И почему сразу отвели к знатному вельможе, а не стали томить в караулке допросами пристрастными, кто да откуда.
– Но даже я не думал, что Святослав проделает все так споро и ловко, – продолжил мужчина.
– Люди его еще не то могут, – самодовольно ответил витязь и спохватился. – Значит, Глеба у вас нет, говорите? И не было?
