Я о деньгах…
Никогда за ними не гналась, но, делая своим появлением на экране фильм кассовым, получать в десять раз меньше тех, кто играет с тобой рядом, да еще и терпеть их насмешки, обидно.
Прибавив мне немного, Занук потребовал полнейшей отдачи и, не спрашивая моего согласия, утвердил на роль Полы в фильме «Как выйти замуж за миллионера».
Знаете, я была самой послушной лошадкой в «конюшне» Голливуда, выполняла все, что требовали, посещала любые приемы, презентации, снималась в чем попало, если кадры со мной вырезали, не жаловалась, если долго не давали роли, ждала… Но теперь-то стала звездой, той, ради которой зрители ходили в кино, а на студии все оставалось по-прежнему. Фильмы с моим участием принесли студии за год куда больше, чем с кем-либо из других кинозвезд, но у меня не было отдельной гримерки, мне платили как средней старлетке, гримера приходилось ждать в очереди либо гримироваться самой.
Но самое неприятное – меня никто не спрашивал, хочу ли я сниматься в таком-то фильме, по такому-то сценарию с таким-то режиссером и в такой-то роли! Роли просто давали, даже не предлагая прочесть сценарий, и они были похожи, как сестры-близняшки – глупые блондинки, для которых главное деньги. Ну и бриллианты, конечно.
Новая роль почти копия предыдущей, да и фильм не блистал новизной или гениальностью. Три подруги-фотомодели, живущие в одной квартире, решают выйти замуж только за миллионеров. Подруг играли Лорин Бэколл и Бетти Грейбл. На фильм две блондинки и одна брюнетка.
Грейбл была штатной блондинкой «Фокса» еще во время войны, теперь ее пора откровенно прошла, но упрямый Занук считал, что она способна принести студии деньги. Кстати, сама Бетти прекрасно понимала истинное положение дел и посоветовала мне:
– Дерзай, детка, мое время прошло, наступило твое!
Грейбл относилась ко мне хорошо, она не виновата ни в идиотском сценарии, ни в постоянных попытках режиссера утопить мою героиню, превратив ее в откровенное ничтожество.
Док, не подумайте, что я жалуюсь, но когда из трех героинь тебе предстоит сыграть самую глупую и нелепую, а режиссер и сценарист все добавляют и добавляют нелепостей, становится не по себе. Грейбл играла романтическую блондинку Локо, Бэколл интеллектуальную брюнетку Шатце, а я, как всегда, глупую алчную блондинку, к тому же еще и катастрофически близорукую, но не желающую носить очки в присутствии мужчин, а потому без конца попадающую в идиотские ситуации. Режиссер Жан Негулеску требовал, чтобы я то и дело натыкалась на стены, словно близорукий человек, даже очень близорукий, не видящий перед собой стены.
Лорин Бэколл позже утверждала, что она, как и остальные, старалась мне помочь, мол, меня опекали, как несмышленого ребенка. Конечно, ведь никто не считал меня звездой, они мнили себя намного выше, где-то там, за облаками, в то время как я, глупая блондинка, стояла на земле. К тому же Бэколл была женой Хэмфри Богарта – настоящей звезды, который мог позволить себе все, в том числе и знаменитое хамство и пренебрежение ко всем «незвездам».
А вот Грейбл относилась ко мне хорошо, иногда подсказывая и поддерживая.
Я действительно очень боялась сыграть плохо, ошибиться в реплике, услышать презрительные насмешки. Никогда об этом никому не рассказывала, но одна из первых же стычек у меня случилась с Хэмфри Богартом. Он в фильме не снимался и на площадку обычно не приходил, но тут как-то оказался рядом со мной. Те, кто немного знаком с Богартом, прекрасно знают, что ближе к концу жизни он стал временами невыносим, особенно с теми, кого недолюбливал. Конечно, Богарт – гениальный актер, у него уже был «Оскар» за «Африканскую королеву», в следующем году он сыграл своего Лайнуса Ларроби в «Сабрине» с Одри Хепберн, и в «Босоногой богине» с Авой Гарднер, и еще в нескольких фильмах, снова был номинирован на «Оскара» за роль капитана Куига в «Бунте на Кейне»… о Богарте можно много говорить как об актере, он даже некоторым помогал, но куда больше тех, кто запомнил его как невыносимого сноба, презирающего всех и все, обозленного на весь мир из-за своей болезни. Я знаю, что и Одри Хепберн, и Ава Гарднер страдали от его высокомерия и неприязни.
Пострадала и я. Буквально попав под ноги Богарту, чувствовавшему себя в тот день не слишком хорошо после вчерашней попойки (что бывало нередко), я недостаточно почтительно посторонилась. Наверное, так, но мои мысли были слишком далеко от потрепанной жизнью физиономии звезды. Не знаю, замечали ли другие актеры, но когда Богарт говорил, он, видно, из-за дефекта зубов плевался во все стороны. Я получила от разъяренной звезды свою порцию плевков и короткую характеристику того, что из себя представляю. Если перевести на цензурный язык, то это непотребная девка, болтающаяся под ногами у настоящих артистов, которая попала на съемочную площадку понятно как и держится только из жалости.
Надо ли говорить, насколько «подняла» мою самооценку такая характеристика? Я вернулась в гримерку, обливаясь слезами, и задержала начало съемки сцены на полчаса, пришлось умываться и наносить грим снова. Если раньше у меня и были проблемы с выходом на площадку из-за неуверенности в себе, то теперь они выросли до невероятных размеров. К тому же я должна была убедиться, что на съемках не присутствует Хэмфри Богарт. Даже когда знала, что его нет в Голливуде, все равно долго не могла решиться выйти, все время казалось, что сейчас снова услышу о том, какая я.
Мне понадобилась поддержка Наташи, дело в том, что режиссер, хотя и возился со мной, как с неопытной актрисой, совершенно не понимал, что нужно не перечислять: пройди там, подойди сюда, посмотри туда, а объяснять, что происходит, что чувствует или думает героиня и почему так ведут себя остальные действующие лица сцены. Ведь именно так делают театральные режиссеры, никто не будет во время репетиций диктовать актеру, куда ему встать или сесть, скажут, что именно сыграть, и актер все делает сам. Наученная Наташей и Михаилом Чеховым, который умудрялся играть вообще не вставая с места, но при этом погружаясь в роль, я катастрофически терялась, когда слышала короткие команды:
– Два шага вперед… теперь повернись… ближе, еще ближе…
Неподдающийся» Занук
Понимаю, это специфика кино, но если мне объяснить, что именно творится в этой сцене, я сыграю ее, как чувствую.
Актеры тоже обижались, что я не подыгрываю, зато требую множества дублей, чтобы получить лучший результат.
– Ради удачной фразы одной старлетки мы должны раз за разом повторять уже сыгранное?!
Наверное, это непрофессионализм, наверное, мне лучше бы идти на сцену, потому что, по словам режиссера, я все делала неправильно, всех приводила в бешенство и всем мешала. Казалось, если бы не я, фильм сняли вдвое быстрее и куда лучше.
Правда, потом выяснилось, что лучше всех роль сыграна у меня и на фильм зрители ходили ради моей Полы с ее дурацкими очками с толстенными стеклами. Негулеску каждый день хватался за голову, почти со стоном возвещая, что день потрачен впустую, потому что из-за моих выходок завтра придется переснимать все, что снято с таким трудом.
– Это невыносимо – зависеть от чьего-то непрофессионализма!
Я рыдала, Наташа успокаивала, как могла, по ночам мы до одурения репетировали предстоящие сцены и те, что успели снять в этот день, утром я никак не могла проснуться и, хуже того, от страха не могла заставить себя прийти на площадку. Мои опоздания раздражали всех, атмосфера вокруг накалялась до предела.
Но каждый раз оказывалось, что ничего переснимать не придется, потому что все отснятое можно прямиком вставлять в картину. Негулеску разводил руками:
– Не понимаю, как это происходит, но получилось здорово.
Никому не приходило в голову сказать хотя бы слово в мою защиту, даже если сцену переснимали по моему требованию или вообще только со мной. Моей заслуги и даже моего участия в удачных кадрах не замечали, я по-прежнему была старлеткой, «понятно как оказавшейся на съемочной площадке». Мои опоздания объявлялись причиной любых срывов, а мои требования и просьбы сделать еще дубль – капризами.
И все равно фильм был снят, и глупая блондинка Пола получилась настолько человечной и трогательно смешной, что вызвала у зрителей настоящую симпатию.
Джо Ди Маджио на премьерный показ пойти со мной отказался, это было тем более обидно, что Лорин Бэколл, конечно, была с Хэмфри Богартом, привычно пьяным и привычно высокомерным. Он не придумал ничего лучше, как насмехаться надо мной:
– Иди к зрителям, расскажи им, как ты испоганила весь фильм!
Зрителей на премьере оказалось много, и большинство привлечено афишей, на которой красовалась именно Мэрилин Монро в роли Полы.
Успех был оглушительным, фильм получился одним из самых кассовых, снятых в те годы на «Фоксе», причем зрители откровенно сочувствовали моей героине, а критики отметили прекрасную игру Мэрилин Монро.
