Практика требовала установления компенсационных платежей за изымаемые сельскохозяйственные земли, с тем чтобы возмещать затраты, вложенные в изымаемые участки, и расходы по освоению новых земель взамен выбывших. В соответствии с Основами земельного законодательства Союза ССР и союзных республик (статьи 18 и 19) в 1974 г. принято постановление Совета Министров СССР «Некоторые вопросы землепользования при отводе земель для государственных и общественных нужд». В нем предусмотрено возмещение потерь сельского хозяйства в размере стоимости освоения равновеликой площади новых земель с учетом проведения на вновь осваиваемых землях мероприятий по их окультуриванию и повышению плодородия почв.
Жизнь, опережая теоретические исследования, решила вопрос о необходимости оплаты отчуждаемых сельскохозяйственных земель. Так что теперь вопрос не в том, платить за перераспределение земли или нет, а в том, как правильно определить размер этой платы и как обеспечить положение, при котором компенсация не стала бы формой передачи средств из одного государственного кармана в другой, а действительно затрагивала бы материальные интересы землепользователей и побуждала бы к поиску наилучших решений.
Бесплатное предоставление земли производственным предприятиям имеет еще один существенный недостаток. Коллективы предприятий, хозяйствующих на земле, оказываются не заинтересованными в том, чтобы выполнять производственные задания, обеспечивая возможно более бережливое расходование природных ресурсов.
Платность получения одних основных элементов производства и бесплатный доступ к другим — природным ресурсам ставит предприятия в условия, когда задачи (выполнение и перевыполнение плана; снижение себестоимости и повышение рентабельности) можно решать без учета фактора рационального использования природных ресурсов.
Как отмечалось в печати, значительное количество сырья остается в недрах (нефти — 50–65 %, газа — 50, угля — 30–50, калийных солей — 50–60, слюды — 90 %). Много ценных компонентов уходит в отвалы, хвосты — ежегодно до 2000 млн. м3 различных пород от вскрышных работ на месторождениях полезных ископаемых и отходов от их обогащения, 100 млн. т. шлаков и угольной золы, около 140 млн. т. улавливаемой пыли. Отвалы не без основания причисляют к «поверхностно залегающим рудам». За годы девятой пятилетки в факелах сожжено или выпущено в воздух около 90 млрд. м3 попутного газа. Уменьшаются запасы спелого леса, что может привести в ряде областей к сокращению древесины в несколько раз.
Велики потери пахотных земель. С 1960 по 1974 г. площадь пахотных земель, приходящаяся на душу населения, сократилась более чем на одну десятую (с 1,03 до 0,89 га.). В ряде районов этот процесс идет еще быстрее. Так, в Казахстане в 1959 г. на душу населения приходилось 3,7 га., а в 1973 г. — только 2,7 га. Общая площадь эродированных земель в стране превышает сейчас 100 млн. га., в том числе около 50 млн. га. пашни; общее количество земельных угодий, нарушенных горными работами и отведенных под различные шламо- и шлакохранилища, достигало 2 млн. га., что составляет примерно треть территории Латвии или почти половину Швейцарии.
Сложившееся положение в немалой степени обусловлено практикой бесплатного землепользования. Пока в нашей стране кроме компенсации за земли, изымаемые из сельского хозяйства, рентные платежи взымаются лишь в некоторых отраслях добывающей промышленности (нефтедобывающей, газовой), в нефтехимической, металлургической, промышленности строительных материалов. Причем размер ренты существенно занижен вследствие широкого применения зональных, а не единых общесоюзных цен (Бунич П. Г. Платежи за материально-финансовые и природные ресурсы. — Экономика и математические методы, 1976, т. XII, вып. 6. с. 1065).
В результате мы не только лишаемся возможности с помощью рентных платежей согласовывать интересы предприятий и общества (делать выгодным для производственных предприятий то, что полезно для общества, и невыгодным — то, что вредно для общества), но и ставим предприятия, работающие в лучших природных условиях, в явно привилегированное положение. Их показатели искусственно завышаются. Появляется возможность крупных поощрений даже при нерациональном ведении производства.
Развитие представлений о границах рентных отношений при социализме
Вопрос о существовании и границах рентных отношений в условиях социализма является предметом дискуссий уже многие годы. Первая дискуссия относилась к 1926–1930 гг. В те годы большинство советских экономистов отрицало существование ренты в социалистическом секторе. Рента рассматривалась как форма капиталистической системы производства. Отсюда делался вывод, что она сохраняется только в кулацких и концессионных хозяйствах. Что касается социалистического и мелкотоварного секторов, то, как отмечалось, здесь существует дифференциальный доход, не принимающий форму ренты.
Вторая дискуссия развернулась в 1958 г., а третья — в 1960–1962 гг. И в этот период ряд советских экономистов продолжал отрицать существование земельной ренты при социализме на том основании, что ее существование связано с монополией частной собственности на землю и капиталистическим типом производства (отражающимся в категории цены производства) (Струмилин С. Г. О дифференциальной ренте в условиях социализма. — Вопросы экономики, 1960, № 7; Марков И. Дифференциальная рента и дифференциальный доход в колхозах. — Вопросы экономики, 1960, № 1). Поскольку эти отношения полностью преодолены, преодолена и категория земельной ренты.
Эта позиция игнорировала одни очень важный момент. Рента, как и процент, выполняет две функции: социальную и общеэкономическую. Социальная функция ренты связана с реализацией специфических производственных отношений буржуазного общества: отношений между землевладельцами, собственниками капитала и наемными рабочими, общеэкономическая — с реализацией принципа рационального использования земельных ресурсов.
Социализм преодолевает рентные отношения в их специфической социальной функции. Это бесспорно. Но преодолеваются ли на стадии социализма рентные отношения в их общеэкономической функции?
Отношения между государством как собственником земли и производственными предприятиями как землепользователя строились до сих пор без учета рентных отношений. Даже там, где дифференциальный доход изымается (сельскохозяйственная продукция и некоторые другие отрасли добывающей промышленности), это осуществляется не с помощью ренты, а через налог с оборота. Так, дифференциальный доход, созданный в сельском хозяйстве, изымается государственным бюджетом через налог с оборота заготовительных организаций (в виде разницы между дифференцированными заготовительными ценами по зонам и едиными оптовыми ценами, по которым сельскохозяйственные продукты поступают для переработки на государственные предприятия). Дифференциальный доход изымается с единицы сельскохозяйственной продукции, а не с единицы используемого природного ресурса (земли с учетом ее природного плодородия, местоположения и плодородия, обусловленного вложением государственных средств).
