Читать ее письма было все равно, что слушать ее рассказы. Он с нетерпением ждал этих писем и, возвращаясь домой, первым делом смотрел на столик в холле – нет ли на нем толстого конверта. Однажды она прислала несколько фотографий своей квартиры, которую ей удалось снять несмотря на то, что положение с жильем в городе было плачевным. В квартире было великое множество книг и комнатных растений, и от этого она показалась Полу знакомой. В другой раз в письмо была вложена фотография самой Ильзы в белом халате с парой близнецов на руках. «Вот этих детишек мне удалось спасти; их отца убили в Ливане, а мать тяжело больна и не может за ними ухаживать», – писала она. И с юмором описывала, как учится налаживать отношения с домовладельцами, делать покупки, объясняясь на незнакомом языке. Иногда она писала о своей тоске, сожалениях, любви, воспоминаниях и о своей неумирающей надежде на то, что он передумает и приедет к ней.
Это всегда вызывало у Пола некоторое раздражение. «Ни слова о том, чтобы самой передумать», – ворчал он про себя.
– Судя по всему, – продолжал он сейчас, потому что Лия явно хотела услышать больше, – она как всегда очень занята, успела завести много новых друзей.
– Не удивительно, Ильза везде найдет себе друзей.
– Я знаю. Она не делает разницы между женой привратника и членом кабинета. Они для нее просто люди.
– Тем не менее она завязывала полезные знакомства. В своем последнем письме она упоминала о сотрудниках разведки и высокопоставленных военных. Интересно… впрочем, не важно.
– Да нет, договаривай. Что тебе интересно? Лия подняла брови.
– Я думала о мужчинах. О мужчине, вернее сказать.
– Она написала бы мне, если бы нашла кого-то, – спокойно ответил Пол.
Лия посмотрела ему в глаза.
– Да, дурацкий вопрос с моей стороны. Вы никогда не лгали друг другу.
– Она хочет, чтобы я приехал.
– И ты поедешь?
– Может быть… Впрочем, нет, не думаю.
Зачем? Чтобы заново привыкнуть друг к другу, а потом пережить еще одно расставание? Нет, он да и она, пожалуй, слишком стары для таких болезненных эмоциональных всплесков.
– Нет, – повторил он, – не думаю.
– Ну, торопиться с окончательным решением тебе нечего, – сказала Лия. – Времени у тебя предостаточно.
Она посмотрела на него с любовью, и оба рассмеялись. Предостаточно времени? Оба знали, что это не так. Их время истекало.
В конце сентября, спустя почти два года после возвращения из Израиля, Пола пригласили провести уикенд на Лонг-Айленде. Там-то, во время катания на водных лыжах, он вновь повредил плечо, запутавшись в канате и ударившись при падении о лыжу.
– Выглядит довольно скверно, – сказал хозяин, прикладывая к кровоточащей ране марлевый тампон. – Сейчас же отвезу тебя в город к врачу.
– Да это просто царапина, – возразил Пол, испытывая неловкость от того, что доставляет столько хлопот. – Представляешь, этому проклятому плечу все время не везет. Пулевая рана во Франции, порез в Израиле и теперь это. Смех да и только.
Но его все-таки отвезли к врачу несмотря на его возражения. Это был врач общей практики, и он оказал Полу первую помощь, обработав рану антибиотиками и наложив повязку. В конце приема он посоветовал Полу обратиться к специалисту в области пластических операций.
– Мне не хочется никого критиковать, но этот ужасный рубец не следовало оставлять в таком состоянии.
– В Париже в те дни врачам нужно было беспокоиться о больных с куда более серьезными ранами, которым требовалось больше внимания.
– Да, понимаю. Но все эти годы плечо должно было давать знать о себе.
– Время от времени. Если я случайно ударюсь обо что-нибудь.
– Все равно вам следует обратить внимание на плечо. Хотите, я дам вам фамилию специалиста? Первоклассный хирург.
– Ну, если вы так считаете.
– Да, я так считаю. Я назову вам двух-трех хороших врачей, а вы уж выбирайте.
Вернувшись домой, Пол решил повременить с визитом к хирургу еще пару месяцев, но спустя некоторое время плечо стало побаливать просто от соприкосновения с одеждой, а однажды ночью, повернувшись, он почувствовал, что идет кровь. Тогда он понял, что его упрямство – глупость и ничего больше, и что ему действительно следует принять меры.
«Первоклассный специалист», сказал тот врач. Но его плечо – не слишком сложный случай. Может, он вообще будет выглядеть дураком, обратившись по такому поводу к хирургу-специалисту по пластическим операциям? Но, с другой стороны, это ведь врач сказал, что ему нужен такой хирург.
Слова «пластическая хирургия» вертелись у него в голове, и в одну из его бессонных ночей Пола осенила идея. Нелепая идея, сразу же подумал он. Нелепая и опасная. Хождение по канату, игра с огнем, вот что это такое. И Ильза сказала бы то же самое.
Но может же мужчина иной раз рискнуть и поиграть с огнем, пренебрегая опасностью. Да и опасность можно свести к минимуму, если все продумать. Он не мог выбросить из головы пришедшую ему мысль. Искушение было слишком велико. Обратиться к мужу дочери! Пусть ему удастся узнать два самых малюсеньких фактика о ее жизни, все равно затея будет стоит того. Ради нескольких случайно оброненных слов о семье, что может случиться даже при общении с врачом, стоит пойти на это.
В темноте тикал будильник. Да, слышалось Полу в его тиканье, да. Нет, вдруг явственно прозвучал в мозгу голос Ильзы. Забудь об этом, выкинь это из головы. Но ее нет рядом, печально подумал Пол, и некому вразумить меня.
Отказавшись от попыток заснуть, он встал, зажег свет и открыл лежавший на тумбочке телефонный справочник. Вот. Доктор Теодор Штерн. Его нью-йоркская контора находится совсем недалеко от дома Пола, можно дойти пешком. Впрочем, какое это имеет значение. Он снова лег и пролежал до утра без сна, ведя спор с самим собой.
К утру, однако, решение было принято, и Пол записался на прием к доктору Штерну.
– Нацистский снайпер в Париже подстрелил меня, – объяснил Пол. – Прошло почти двадцать лет.
Осмотр был почти закончен; Пол сидел в приемной и через стол смотрел на доктора Штерна. Он-то и интересовал его в первую очередь, плечо отошло на второй план. Держится с достоинством, подумал Пол. Производит впечатление. Человека, добившегося успеха на каком-то поприще, не важно на каком, можно распознать с первого взгляда. Приветлив, но не фамильярен. Вдумчивый, но не разъедаемый постоянными сомнениями.
– И с тех пор вы и живете с таким плечом? Должен заметить, что это крайне неаккуратная работа.
– Вот уже второй врач говорит мне это. Но ведь тогда врачи спешили, войска двигались к Германии.
Штерн посмотрел на него с любопытством.
