Да, я не умею сочувствовать. Но ненавидеть умею лучше многих.
Заметив, как я изменился в лице, Алина осторожно положила ладошку на мою руку, которой я сжал цевьё автомата до побелевших пальцев:
— Вы думаете это они их так избили и приковали? — Ничуть не испугавшись моего ответного взгляда, она продолжала смотреть мне в глаза. Должно быть, хотела меня успокоить.
Я глубоко вдохнул и выдохнул, совладав с сердцем, готовым выпрыгнуть из груди:
— Нет, синяки старые. Но вот эти их новые хозяева — ничуть не лучше прежних. Идём. Держись сзади.
Девочка вытащила пистолет и, заглянув в окно ещё раз, крадучись последовала за мной к главному входу.
Никакого караула у высоких двойных дверей не было — октябрята справедливо не ждали незваных гостей. Любой благоразумный ребёнок, влачащий существование в этих кварталах, после утренней канонады, скорее всего, забился куда-нибудь поглубже. Потому что те, кто всегда спешили в одиночку разобраться в том, что это там за углом за выстрелы и взрывы, до сего дня не дожили.
Живых центровых в округе, очевидно, не осталось. Может у Крытого рынка ещё идут бои. Но оттуда сюда так быстро не добежишь. И тем более от базы на речном вокзале.
— А мы же их спасём, да? Выведем отсюда? — Алина шепнула мне в спину, когда я осторожно убедился в том, что и внутри у дверей никого не было. Но в просторном фойе было много следов недавнего нападения — дырки от выстрелов на стенах и ступенях широкой лестницы, ведущей на верхние этажи, гильзы и лужи крови на полу. Судя по следам всё той же крови, трупы потерпевших поражение центровых оттащили куда-то в ту сторону, в которую нужно было и нам.
— Тихо! — Я прислушался к шумам в здании, пытаясь определить, где ещё, кроме как со стороны лаборатории, можно было ждать встречи с октябрятами.
— Мы должны им помочь! Обязаны! — Снова горячо зашептала девочка.
— Да тихо ты! Поможем! — Пришикнул я на неё и она знакомым жестом виновато поджала губы. — Слушай!
Со стороны широкого коридора, уходившего из фойе налево, слышалось редкое гоготание. И иногда звон падающих металлических предметов и битого стекла. Проход, ведущий вправо, был без признаков движения и наполнен только тишиной.
Сверху от лестницы долетал отдалённый звук работающей электропилы. Но в этот раз он не заканчивался воплями добиваемых. Пилили что-то твёрдое. Наверное, вскрывали какие-то двери или контейнеры.
— Пойдём сначала налево. Пока наверху кипит работа, нас не сразу услышат. А как спустятся — тут мы их и встретим. — Я постучал по гранатомёту, висящему на пояснице под ранцем. —
— И может пленники нам подскажут, где искать то, что может пригодиться Виктории или Славе! — Зашептала в ответ Алина, похоже, ещё сомневавшаяся в моём намерении им помогать.
— И то верно… В коридоре будь моими глазами на затылке. — Я двинулся по нему вперёд, прижимаясь спиной к левой стене. — Стрелять только по приказу.
Первые двери на моём пути вели в бывший гардероб для студентов. Между рядами вешалок были свалены в кучу трупы центровых с надпилами на шеях или с дырками от дрелей в головах. Убедившись, что живых внутри нет, я прикрыл дверь и двинулся дальше по направлению к голосам и шуму.
Следующая пара дверей была на другой стороне коридора. И они были распахнуты, открывая нашему вниманию сцену недавнего боя. Похоже, раньше тут была какая-то учебная аудитория, переделанная под жилое пространство. И всех предыдущих жильцов уже нашинковали, разбрызгав по рядам лежаков кровь и осколки костей.
И тут из третьей пары дверей впереди по коридору, снова располагавшихся слева, вышел парень, одетый в покрышки и несущий перед собой большую картонную коробку. Из-за её размеров он не разбирал дороги и поэтому, отпрянув назад, заглядывал себе под ноги. Таким образом, не обратив на нас никакого внимания.
— Пацантрэ! Они тут ещё спиртом шпек чистили, ща притащу. Рецепты нашли? Не тащить же этих чмырей в ущелье… Какого ху… — Пацан с ящиком сделал неловкую попытку обернуться, когда почуял, как я снял с его пояса гвоздезабивной пистолет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Прижимная скоба, страхующая пистолет от выстрела в воздух была демонтирована. И я без проблем всадил ему в затылок сразу пару гвоздей звонкими щелчками спусковой кнопки.
Ноги грузчика подогнулись, и он опал на пол, заткнувшись на полуслове. Но из оброненной коробки со звоном покатились какие-то банки с мутным белесым раствором внутри.
— Э, Жек, ты чё там, наёбнулся шоль? — Из следующих дверей, позади которых по моим прикидкам и должна была находиться лаборатория, послышались недоумевающие вопросы. — Разъебал всё, да…
Привлекать внимание тех, кто был наверху, пока очень не хотелось. Вряд ли они расслышали звон, да если и услышали — это просто ещё один звук обыска. А вот на выстрелы «калаша» они точно сбегутся.
Забросив оружие на плечо, я схватил ближайшую банку, подскочил к открывающимся дверям и разбил её о недоумевающую голову, высунувшуюся оттуда в мою сторону. Повалившись на косяк, подросток ошалело уставился на меня и тут же словил в каждый глаз по длинному гвоздю. Тем, кто был в этой комнате, я быструю смерть не подарю.
Рефлекторно воздев руки к мокрому лицу, он заревел. Интересно, что у него сейчас больше болит — незакрывающиеся глазницы, разъедаемые растворённым в изопропаноле амфетамином, или глотка, в которую должны были упереться кончики гвоздей, пробив носовые пазухи и миндалины. Ничего, подожди. Минут через десять можешь успеть почувствовать прилив сил и эйфорию.
— Еба! — Других комментариев после моего появления в дверях не последовало. Реакция у бойцов была неплохая. Может уже занюхали по полдозе, чтобы победу отметить. Значит, сейчас они лихо переоценивают собственные возможности. И действия обгоняют мысли.
Ближайший к выходу обрезиненный рыцарь выхватил с пояса дрель и вытянул руку с жужжащим длинным сверлом в моё лицо.
Сверло пробило тонкую фанерную створку двойной двери, которую я захлопнул прямо перед его атакой. И тут же распахнувшись обратно, дверь выхватила застрявший инструмент у него из рук. А в шею бойца, прямо над краем шипованной кирасы, вошло ещё два гвоздя. Последних.
Захрипев, октябрёнок схватился за горло и, пуская кровь сквозь пальцы, отшатнулся, уступая место двум товарищам. Они вышли у него из-за спины, раскручивая в каждой руке по болгарке. А я отбросил бесполезный инструмент, приготовившись к встрече
— Ты, блядь, кто такой, сука!? — Задал один из них вечный вопрос подворотен российских рабочих окраин. Так и не дождавшись ответа, гопник двинулся на меня, размахивая шлифовальными кругами перед собой. А его приятель сделал попытку обойти меня сбоку, чтобы ткнуть заурчавшей электропилой под рёбра.
Без труда увернувшись от тычка пилы, я схватил его за руку и резко потянул в сторону парня с болгарками.
Тот, в свою очередь, точно также легко отпрянул от вращающихся зубцов. Но, продолжив размахивать дисками, пару раз чиркнул напарника по протянутой руке.
— Ай бля! — Обратным движением я двинул порезанному локтем в горло, приняв из разжавшейся руки инструмент. И всем телом ринулся на пацана с болгарками в момент, когда он снова развёл руки в очередном замахе.
Не обращая внимания на то, что тот всё же сомкнул за моей спиной руки и уткнул вращающиеся диски мне в лопатки, я вонзил цепную пилу ему под нижний край кирасы, насквозь пропиливая пах и задирая лезвие вверх.
Завопив от боли, он отпрянул назад, выронив своё оружие, и упал на спину. Вцепившись мне в руки он пытался остановить движение цепной пилы. Но его сил было совсем недостаточно, чтобы остановить цепь, разрывающую ему мочевой пузырь и нижние отделы кишечника.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Этой твари я успел заглянуть в глаза. И сполна насладиться изменяющимся выражением — от растерянной злости до обречённого ужаса. Вогнав пилу ему в чресла по самую рукоять, я выпустил её из рук и развернулся к последнему противнику, остававшемуся на ногах.
Парень у окна как раз справился с перезарядкой своего гвоздемёта и приготовился стрелять. Что и требовалось доказать. После утреннего разгрома центровых, сопротивления они больше не ждали, забив на перезарядку.
