на этот счет. ***
Закончив работать с Московиным, майор, потянулся и похрустел затекшей спиной. Теперь, когда Петрович ведет раскаявшегося блогера редактора к выходу, он мог с уверенностью сказать, что сможет закрыть это дело до начала зимы, и спокойно, уйти в отпуск. О котором так долго мечтал.
Вышкин подошёл к окну и посмотрел, как Петрович почти до самой калитки провожает парня. Наверняка, тут не обошлось без пары добрых слов, как никак, а роль плохого фсбшника, он почти не исполнил.
Раздался звонок. Майор неохотно повернул голову и посмотрел на экран. Это был Лих, что его Лихо взяло. Вышкин нахмурившись поднял телефон. Отвечать на столь поздний звонок было конечно не совсем верным, но и чёртово журналиста, следовало немного охладить, не то так и до ночных звонков дойти может.
– Слушаю.
– Федор Евгеньевич. Это Виктор Павлович. Мне угрожает опасность. За мной уже несколько часов следят.
– Правда? – Вышкин страдальчески вздохнул – и кто за вами следит?
– Черная машина.
– А марка?
– Тойота, кажется.
– Вы что даже марку определить не можете?
– Я не знаю, они метрах в пятидесяти от меня. Тем более ночь.
– Так остановитесь и разглядите номер и модель автомобиля. Только сделаете это на оживленном участке улице и так чтобы было светло. Впрочем, не обязательно оживленном, главное, чтобы был свет. И потом мы пробьем его по базе, но я уверен, это все ваши придумки.
– Но они уже три часа за мной следят. С самой редакции.
– Редакции? – Да. Ракшин, будь он неладен. Наш главный редактор. Он вызвал меня к себе, и сказал, чтобы я сегодня же писал заявление на увольнение, чертов жулик, никогда не мог принять что борщевик нечто большее чем кажется на первый взгляд.
– Ну, в этом он конечно не одинок.
– Да, но всё же. Сейчас это совершенно не важно, я почти уверен, что мне просто не дадут вернуться домой. Эти люди, они ведь готовы на всё.
– Виктор Павлович. Уважаемый вы мой. Я почти уверен, что вы немного переигрываете. Просто сделайте как я сказал. И да, постарайтесь показать, что разговариваете по телефону. Это так сказать на самый крайний случай. Даже если иностранные агенты, они наверняка поймут, что слежка провалена и они засвечены. К тому же – тут Вышкин понизил голос –все наши телефонные разговоры прослушиваются и обязательно фиксируются – так что поверьте, вы сейчас в полнейшей безопасности.
– Вы правда так считаете?
– Я в этом на уверен, Виктор Павлович. Я ведь сотрудник ФСБ.
– Да. Логично. Может вы и правы. Но, тогда я еще подержу вас на линии, можно? Как никак это очень подозрительные типы. Уверен, они даже сейчас наблюдают за мной.
Вышкин посмотрел на часы. По идее следовало уже выезжать, если он хотел добраться домой хотя бы к часу ночи. Но неугомонный журналист, всё не хотел бросать трубку. Майор снова посмотрел в окно. Дождь всё не прекращался, а значит Лих, беспрестанно мокнет, пытаясь, спасись от надуманной угрозе.
– А почему бы вам не зайти в кафе? – неожиданно осенило Вышкина – там вы точно будете в безопасности.
– Хорошо, но только вот – Лих словно запнулся –с учетом того что мне выдали в редакции, как бы вам сказать.
–Ох ладно, Виктор Павлович, я понял – Сказал майор, подбирая куртку –видно сама судьба, заставляет меня встретиться с вами, диктуйте адрес и смело заказывайте кофе, я еду к вам.
С этими словами, он выслушал адрес и пошел вниз. Как никак, а небольшой бонус к карме, никогда не будет лишним при сложностях его—то работы. Тем более связанный с резко обедневшим журналистом.
Вышкин подошёл к двери и заметил курившего Петровича, задумчиво вглядывающегося в припаркованные на стоянке автомобили.
– А ты что здесь делаешь? Я думал ты ушел давно.
– Покурить вышел. Мне еще рапорт писать.
– Да курил бы у нас.
– С тобой—то покуришь – хмыкнул капитан, скидывая сигарету в урну – Слушай и давай эту бабу завтра колоть будем, не хочу её до пятницы оставлять. Разом закроем, и все.
– Завтра так завтра. А ты что, спешишь куда—то?
– Вообще да, Анна в театр билеты взяла, теперь уже не отвертеться.
– Петрович и театр. А что, звучит – рассмеялся майор и похлопал коллегу по плечу – Раз женщина просит, надо выполнять. Я тоже не хочу особо тянуть со всем этим.
Он пожал Петровичу руку.
Удивительный конечно был человек, во—первых, усатый, во—вторых в пальто, а в-третьих заядлый подкаблучник, то и дело, мучавшийся от походов в театры и картинные галереи.
Вышкин сел в машину и набрал адрес, ехать до Лиха было не больше получаса, а значит, возможность выспаться у него еще сохранялась.***Смерть – это всегда неприятно, особенно когда она в твою смену и тебе приходиться разгребать все её последствия – подумал Вышкин, когда смотрел как упаковывают тело, Лиха.
Еще дождь. Он всегда идет не вовремя. Вернее, ты так думаешь, когда какой—нибудь плохиш, подкидывает несколько неприятных часов работы. Вышкин, задумчиво посмотрел сторону толпившихся прохожих. И как им только охота стоять под проливным дождем ради нескольких кадров сбитого человека.
– Расходимся –крикнул полицейский махая руками – дайте проехать.
Вышкин вытащил сигарету, покрутил её и убрал в карман. Нет. На сегодня точно всё, он просто не может позволить еще раз закурить, иначе это снова войдет в привычку. А ведь по факту и причины для этого нет.
Кто он такой вообще, этот Виктор Павлович? Так, вышедших из ума журналист, который думал, что нашел что—то серьезное, из—за этого потерял и работу, и жизнь. Точнее работу точно, а вот жизнь. По идее это несчастный случай, если бы виновники не скрылись.
Вышкин, почувствовал, как начал крутить сигарету в кармане. Нет. Поискать убийц конечно можно, они наверняка засветились на одной из камер прежде чем сбить несчастного. Тем временем тело Лихо подняли и положили в труповозку.
Вышкин проследил за погрузкой. Кажется, версия, с бытовым убийством Мозалева с целью грабежа в Гадюкино, теперь дополнялась несчастным автомобильным случаем с журналистом, который также вел это дело.
Он всё—таки прикурил сигарету. Что ему теперь оставалось? Расследовать смерть Лиха? Найти этих ребят? Можно конечно. Только вот, надо ли. Ведь он сумел спустить на деревенского участкового расследование смерти Мозалева, так почему тут не понадеяться на местных ментов.Вышкин поднял голову и посмотрел наверх. Камер вроде не было, хотя немного вдалеке, едва, едва заметная, одна всё же висела словно пытаясь скрыться. От его пытливых глаз. Он ещё раз затянулся и выкинул сигарету. Что ж. Может это его судьба? Пытаться доводить подобное до конца?
Вышкин встал под камерой и внимательно на неё подсмотрел. Старая, поношенная, даже вроде треснутая, на первый взгляд она совсем не работала, но потом. Словно поймав на себе столь устойчивое внимание, она
