Люди могут сильно ошибаться, когда не имеют возможности поближе ознакомиться с предметом, о котором они берутся судить. Даже такой великий древнегреческий мыслитель, как Аристотель, был убежден, что Луна представляет собою полированный шар, отражающий очертания материков и морей Земли. Эта мысль была опровергнута сразу после изобретения телескопа, а теперь и подавно казалась смешной.
Первое, что бросилось мне в глаза, когда я вышел из ракетоплана, это явственно ощутимые, меньшие по сравнению с Землей размеры Луны. Если на поверхности Земли человек, находящийся на ровной местности, видит горизонт на удалении пяти километров и привык к этому, то на Луне горизонт непривычно близок, всего лишь в двух с половиной километрах. Кое-где из-за горизонта выступают вершины расположенных вне поля зрения гор. Такая близость горизонта создает неприятное ощущение, будто находишься на каком-то крохотном островке, с которого того и гляди упадешь в чернеющую пустоту вселенной.
Удивительно красива наша Земля на лунном небе. Она больше Солнца, хотя и менее яркая. Непривычно на черном небе сверкает раскаленный диск Солнца, заливающий поверхность Луны таким ослепительным светом, что без темных очков скафандра здесь нельзя было бы открыть глаза. Тени резкие, густые, черные. Если встанешь спиной к Солнцу, то своя собственная тень кажется бездонной ямой и с непривычки страшно ступить в это место ногой. Мертвая тишина вокруг. Вода и атмосфера почти целиком исчезли с Луны еще в незапамятные времена, а вместе с ними исчезла и та сила, которая непрерывно изменяет облик нашей Земли. Все на Луне кажется застывшим и неизменным с давних времен.
Но это только первое впечатление. Когда оглядишься по сторонам, видишь, что Луна перестала быть безмолвной пустыней: на ней появился человек.
Мы стояли на небольшой посадочной площадке в нескольких километрах от входа в подземный город. Недалеко от нас направили в небо свои ажурные конструкции эстакады для запуска ракетопланов на Землю. В мягком, точно ковер, буром песке, покрывавшем площадку вокруг, были видны многочисленные отпечатки скафандровых башмаков. Вдалеке делая длинные прыжки, пробежала небольшая группа людей, одетых в защитные скафандры, точно такие же, какие выдали нам перед выходом из ракетоплана.
— Наверное, селенологи, — кивнула в их сторону Елена Николаевна. Она была здесь тоже впервые и оглядывалась по сторонам с не меньшим любопытством, чем я.
— Кто? — не понял я.
— Здешние геологи. Они в отличие от геологов Земли именуют себя не иначе, как селенологами.
Весть о нашем прибытии быстро проникла в подземный город, и не успели мы еще вдоволь налюбоваться лунными пейзажами, как нас окружили наши старые знакомые — трое студентов мельбурнского института, которые должны были помочь нам подготовить полет на Венеру, Челита, работавшая здесь с группой Конта, наконец сам Конт и муж Елены Николаевны — Ярослав Павлович. Они приветствовали нас «по-лунному» — похлопыванием по плечу, так как скафандры мешали объятиям и рукопожатиям. Правда, Елена Николаевна все-таки умудрилась обнять Ярослава Павловича, хотя и довольно неуклюже.
В наушниках своего радиотелефона я слышал восклицания, короткие вопросы и ответы, которые заглушил громкий голос Ярослава Павловича:
— Пойдемте в город. Вам надо отдохнуть после дороги.
Я сделал первый робкий шаг по Луне, потом еще и еще. Ощущение необычной легкости было так приятно, что я не удержался от соблазна и, сильно оттолкнувшись ногами, подпрыгнул вверх. Видели ли вы в цирке гимнастов, которые из-под купола прыгают вниз на сетку? Мой прыжок вверх напоминал полеты этих гимнастов, с той только разницей, что, не рассчитав толчка, я взлетел высоко и неуклюже перевернулся в воздухе. Если бы дело происходило «а Земле, то я неминуемо сильно разбился бы. Однако на Луне, которая притягивала все тела с силой в шесть раз меньшей, чем Земля, все обошлось благополучно. Я почувствовал только слабый удар и сразу поднялся на ноги. Оказывается, для того, чтобы научиться так ловко передвигаться прыжками, как это делали лунные старожилы, нужна была некоторая тренировка.
Вход в город находился у подножья большой каменной глыбы. Мы спустились по лестнице и очутились перед металлической дверью. Ярослав Павлович нажал кнопку, и дверь автоматически открылась в ярко освещенную камеру. Входная дверь медленно закрылась за нами.
Мы стояли в камере и ждали, когда она наполнится воздухом. Слышался характерный звук работающих насосов: в камеру по трубам подавался воздух. Перед нами автоматически распахнулась вторая дверь внутрь пещеры. Мы прошли в большой, ярко освещенный зал, очень напоминавший по своей отделке вестибюль метро. В глубине зала, как и в настоящем метро, виднелось несколько двигающихся вверх и вниз лестниц-эскалаторов. Они спустили нас еще глубже в лунные недра.
Затем мы прошли еще одну герметическую дверь, и перед нами открылся целый подземный город с такими же улицами и домами, какие строили на Земле. На крышах домов были установлены электролампы, заливающие все вокруг ровным дневным светом. Вдоль улиц тянулись ряды деревьев, на клумбах пестрели цветы.
Так вот каков этот подземный город! Когда видишь все это на телевизионном экране, то невольно воспринимаешь как научно-фантастический фильм.
— Мне кажется, что я попал в мир волшебной сказки, — сказал я.
— Эта пещера тянется на несколько километров, — сообщил Ярослав Павлович. — От нее во все стороны ответвляются длинные узкие коридоры, охватывающие единой системой очень большой район. Пещера имеет много входов, подобных тому, через который прошли мы.
У входа в город находилось большое здание — городская раздевалка. Мы оставили в ней свои скафандры и пошли по улицам этого необыкновенного города. Они были довольно оживленными. Некоторые прохожие, видимо торопясь куда-то, передвигались прыжками. Другие шли почти так, как на Земле, только шагали легче и чуть пошире. Но мы еще не научились ходить так плавно, и нет-нет кто-нибудь из нас вдруг подпрыгивал и вырывался вперед метров на пять. Это выглядело довольно смешно и вызывало общий хохот.
Чаще всех прыгал Виктор Платонов, вероятно, из-за своих длинных ног, а может быть, потому, что не мог сдержать своей радости: рядом была Челита, и он, как все влюбленные, был в том восторженном состоянии, когда просто невозможно не делать глупостей.
— У вас здесь легко ставить рекорды, — сказал Платонов после очередного прыжка.
— Ну, нет, у нас совсем другие спортивные нормы, — возразил Ярослав Павлович. — Я познакомлю вас с нашим чемпионом по прыжкам в длину. Его последний рекорд — пятьдесят один метр шесть сантиметров.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
