Старик выпрямился. В свое время он, очевидно, отличался неимоверной силой. Даже сейчас его запястья бросались в глаза толщиной и крепостью. Плечи слегка сутулились, словно у гориллы. Отвернувшись, он подобрал свое ружье, прислоненное к стене, протянул мне мое.
— Я боялся, ты напугаешься да и выпалишь по мне, как я тебя сгреб-то.
— Спасибо, — сказал я. — Вы, по всей вероятности, спасли мне жизнь.
— Так я и подгадывал. — Он повернулся к проходу. — Давай чапать отселева. Не место растабарывать. Ливень нахлынет, быстренько до краев наполнится. Видал уже такое.
Он пошел впереди. Света не проблескивало ни зги, и мне это не нравилось, но мой проводник шагал вполне бесшабашно, и я рассудил, что он не только хорошо знаком с пещерой, но никаких препятствий в ней нет.
— Тут не всегда так было. Я почистил. Никогда не знаешь, когда придется удирать во все лопатки, я не люблю, чтобы на бегу чего под ноги попадалось.
Сосчитав шестьдесят шагов, я увидел впереди сияние; еще двадцать — и мы выбрались в помещение гораздо шире, где из невидимой трещины наверху проникало немного света. Из пещеры вело несколько выходов.
— Видел тебя сверху. — Он кивком указал гору над нами. — И которые охотились на тебя, тоже видел. Смотрю, поворачиваешь по той канаве, думаю, помогу.
— Благодарю еще раз. Скверный они народишко.
— Его я и раньше видел. Забирался сюда года два-три назад, совал нос во все дырки. Видел индейца, на которого он наложил лапу… Злобный же мужик, ненавистный, скажу тебе.
Затасканная, грязная кожаная одежда, кисти рук выдают возраст… но глаза не знают тяжести лет.
— Вы охотник? — спросил я.
— Время от времени, — со смешком пришел ответ. — Когда силки, когда выслеживаю… что мне надо, то и делаю.
— Меня зовут Ронан Чантри. Я присоединился еще к кое-кому ставить ловушки в западных горах, но нам попалась девушка, у которой были неприятности, и вот выручаем.
— Девушка? — Он фыркнул. — У них всю дорогу неприятности, а своих нет, так другим устраивают. — Набил себе трубку. — Кто с тобой?
— Соломон Толли, Дегори Кембл, Дэйви Шанаган…
— Хо! Да я Толли знаю. Хороший парень. И чокнутого ирландца тоже знаю. А еще?
— Боб Сэнди, Казби Эбитт, Айзек Хит и мексиканский парнишка по фамилии Улибарри.
— Знал я нескольких Улибарри на юге, как идти к Соноре. Приличные люди. Сэнди, он все на индейцев хвост пушит. Мне он не больно по нутру. У меня с индейцами завсегда лады. Ну, черноногие… думается, можно и в них найти доброе, но трудновато. Сиу все за мной охотятся. Это их развлекает, наверное, только не разыщут они меня. — В глазах заискрилась улыбка. — Молодцы народ, эти сиу! Что бы я без них делал. Приходят по мои волосы и дремать не дают.
Не разыщут меня, куда там. Эта гора, она — сплошной известняк. Сверху не рассмотришь, покрыто другим сортом, но тут, — помахал рукой, — вся белокаменная. И вся проверчена пещерами. Сотни миль пещер, никак не меньше. Нора у меня — выходов двадцать пять, а то и тридцать.
Сам я с индейцами не задираюсь, но если выходят за мной на охоту, получают сполна. Убью сиу и втыкаю у трупа палочку с зарубками… девять последний раз было.
— А с вами как?
— Раз как-то всадили в меня свинца, пару раз по стреле, Но у меня лазов больше, чем у стада луговых собачек. Доползу до одного, и только меня видели. Однажды сиганул в незнакомую дыру и три дня искал дорогу к своим пещерам. Головы им заморочил с концами. Не знают, что обо мне и думать. Прошлой зимой после жуткого бурана нашел скво старого вождя, его дочь И двух малолетков внизу, замерзших чуть не до смерти. Ну, развел огонь, соорудил шалаш и доставил им мяса. Поил бульоном и смотрел за ними, пока погода малость не утихомирилась. Принес еще мяса и на топку, чтобы продержались, а приметив, что подходят индейцы, вырезал палку: девять зарубок, пустое место и потом четыре креста — по числу тех, о ком позаботился. И в холмы.
— Странный вы человек, мой друг, но интересный. Не против назвать ваше имя?
— Ван Рункл. Рипли ван Рункл. Теперь побудь на месте, а попозже покажу, как выйти отсюда. Твои зашились в яму выше по горе. Женщины с вами, говоришь?
— Одна… Лусинда Фолви.
— Родня Рейфену?
— Племянница, но он гад до мозга костей и старается захватить, что по праву принадлежит ей.
— Хм, что бы это могло быть? — Голубые глаза блеснули хитростью. — Что в здешних местах годится молодой девушке?
Тут я заколебался. Смею ли я все рассказать? Он знает местность, как никто из нас никогда знать не будет. Получив правильные указания, сможет найти спрятанное намного быстрее нас. Но, если мы хотим что-то найти, необходимо околачиваться поблизости и искать. Разберется так и так.
И я изложил всю историю с самого начала: моя встреча с нынешними компаньонами, смерть Конвея, и все, что произошло с тех дней. Он слушал и жевал почтенного возраста трубку.
— Так я и предполагал, — изрек наконец. Выбил трубку и убрал в карман. — Небось не больно удивишься, услыхав, что я тут тоже за этим делом. Слышал эту историю от шошонов, потом снова. — от канза, но никогда не обращал особого внимания, пока не наткнулся на ключ. Тогда начал шарить.
— Ключ?
— Ага. Чудной крест, высеченный в скале. Не был похож на индейское изделие, так что я взялся насчет него гадать.
— И нашли клад?
— Нет, сэр, вот уж нет так нет. А все равно считаю, я подобрался здорово близко. Я тут искал-искал, так и начал находить пещеры, и оно обязательно будет спрятано в одной из них. Следов белого человека пока не нашел. Кости, и всякое такое. Этого дополна.
— Если мы найдем сокровище, оно достанется девушке. Вы это понимаете?
— Золото принадлежит нашедшему, мистер. Мне, к примеру, Я чуть не десять лет таскался за ним… время от времени.
— Если даже найдете, здесь оно вам ни к чему, — сказал я. — Придется все это бросить. Навсегда.
Он хмыкнул и ничего больше не говорил. Мы уже второй час сидели на камнях и беседовали, и я подумывал, не убрались ли мои преследователи, но не упоминал об этом. Но беспокойство во мне нарастало. Сижу тут с удобствами, а может, мои друзья сражаются, защищая собственные жизни.
— Хорошо, — произнес ван Рункл, когда я заикнулся на эту тему, — пойдем поглядим.
И повел меня в ответвление, круто поднимающееся вверх. Он вырубил в камне грубые ступеньки для облегчения Подъема. Пещера раздвоилась, и мы свернули в более узкий коридор. Лезли теперь, приблизительно описывая круг. Видимо, вода во время оно нашла расщелину либо слабину в скале и текла по нашему пути почти отвесно вниз.
Сверху просочился свет, и мы. вышли на косогор среди нескольких елей, втиснувшихся на место, еле достаточное, чтобы встать одному человеку. Но сразу за выходом, не превышавшим три фута на четыре и защищенным каменным навесом, лежал плоский валун. Ван Рункл уселся.
