знали — Дитя защитит их, вернет былую власть.
Впрочем, дриадам, как и людям, были присущи чувства, и порой не самые положительные. Шинта была тщеславна. Всегда. Она упорно рвалась к власти. Раньше дозволенного посадила свое первое дополнительное дерево, за что была наказана. Но это ее не остановило. И вскоре за свое рвение она была вознаграждена. Шинта стала одной из так называемых «боевых» дриад, которых называли с’еане. Конечно, попасть в члены совета из отрядов с’еане было сложно, но сейчас её устроило и это. Защищать леса от любых посягательств в некотором роде было очень престижно. Дриад— с’еане беспрекословно слушали в дни опасности, помогали с уходом за деревьями-домами в мирное время.
В этот день Шинта впервые вышла на настоящий бой. Не такой, когда они отрядом загоняли одинокого неосторожного путника, а именно настоящий, с большим отрядом ненавистных им людей. Они должны были защитить Дитя, еще не вошедшее в полную силу, которому грозила опасность. Даже не смотря на то, что нападавшая армия не делала ничего, что запрещал бы договор.
И они напали. В их задачу не входило уничтожить всех, но хотя бы отвлечь внимание на себя, чтобы дать Дитя время проскользнуть мимо засады. Но, стыдно признать, противника они недооценили. Солдаты не растерялись, изрубив четверых с’еане и несколько их деревьев. Хотя и людям не удалось избежать жертв. Шинта же попала в плен. Это был конец. Конец всем ее мечтам и надеждам. Скорее всего, ее сдадут магам для опытов, а те, в свою очередь, точно знают, как сделать так, чтобы не действовала самая изощренная лесная магия, и у пленницы не было ни единственного шанса бежать.
Она почти смирилась с судьбой, тем не менее, ища способ бежать еще здесь, в лагере войска. И тут Шинта почувствовала силу той, ради которой попала в плен. Дитя выглядело, как человеческая девушка — так и говорилось в присланных вестях. Девушка тоже заметила ее. Но рядом с ней шел один из воинов врага. Он был очень опасен. Сам по себе он немного мог сделать — в нем не было ни капли магии. Даже крупицы той магии, что была в каждом живом существе этого мира. Но он с легкостью вытаскивал откуда-то монстров, которые хоть и сгорали в свете солнца Тэола, но попутно забирая с собой жизни дриад или их «оживших» деревьев. И дриада поняла — их жертвы были напрасны.
Но, вопреки ее страхам, через некоторое время, когда уже не надеялась на спасение, она вновь почувствовала силу Дитя. Девушка, несущая в себе эту силу, пришла помочь ей, плененной с’еане. Сил передвигаться самой у Шинты практически не осталось. Освобожденная от зачарованных пут, она попыталась напиться силой земли, чтобы добежать до зарослей, где ей помогут её сородичи. И тут Дитя склонилось над ней, чтобы влить свою божественную силу. Не это ли его выбор? Не это ли судьба её, Шинты, как предводительницы дриад?
Как только Шинта распрощалась со своей спасительницей, она знала, что делать. Она пойдет на поляну Советов, расскажет, как была избрана, как Дитя дало ей свою силу, и поведет армию дриад — да что там, объединенную армию нелюдей — против человечества и тех, кто встанет на его сторону. Она благодарила судьбу за пленение и встречу со своей спасительницей. Теперь она, наполненная божественной силой, станет весьма значимой не только в своем племени, но и в любых других.
Шинта шла через лес, быстро, но не торопливо, игнорируя обеспокоенных дриад, которые теперь казались ей мелкими, ведь она — избранная. Наделенная силой. Сама почти как полубог.
16. Жертвоприношение
И всё-таки сон накрыл меня своим мягким покрывалом. Я и сама не заметила, когда отключилась. Однако спала я не так уж крепко. И когда рядом раздался хруст сломавшейся под чьей-то ногой сухой ветки, я вздрогнула и открыла глаза. Ко мне медленно подходил отряд из нескольких человек. Они не казались враждебными, не были похожи и на виденных мною магов. Хотя что-то подозрительное в них было. Но могли ли казаться дружелюбными незнакомцы, встреченные в “мертвом” лесу ранним утром?
— Что столь прекрасная дева делает одна в «мёртвом» лесу? Да еще и в столь опасное время? — сказал идущий чуть впереди человек, останавливаясь напротив меня. Голос его был на удивление приятным.
А над лесом действительно начали разгораться утренние сумерки — любимая пора самых опасных хищников, подстерегающих уставшую ночную и ещё не проснувшуюся дневную добычу.
— Заблудилась, — буркнула я, чувствуя себя героиней детской сказки, встретившейся с волком в лесу. А что-то волчье в стоящих всего в паре метрах от нее людях было. Хищные желтые глаза, звериные оскалы улыбок — или все это игра теней и воображения?
— Позвольте нам проводить вас в наше селение, — неожиданно учтиво поклонился тот же человек — видимо главарь отряда.
Я неуверенно кивнула. Раз предлагают помощь — значит не опасны. Раз так учтивы — значит видят во мне силу и способность защититься. Я встала с земли, отряхнулась и ещё раз неуверенно взглянула на мужчин. Те учтивым жестом пригласили меня следовать за ними. Впрочем, отряд разделился на две группы — пятеро пошли за мной, четверо передо мной — будто конвой. Ну, мало ли, подумала я, какие у них тут обычаи.
Мы двигалась через лес. Небо над головами лесных исполинов-деревьев прояснялось. Просветы между дождевыми облаками вскоре окрасились розовыми лучами восходящего солнца. Вскоре за заросшими низким подлеском деревьями мелькнула высокая деревянная изгородь, какой я еще не видела в этом мире. Заточенные толстые стволы деревьев окружали поселок плотным строем. Из-за стены послышался крик ранних петухов. Некоторое время отряд двигался вдоль стены, пока не достиг ворот. Главарь окрикнул стоящего на дозорной башне у ворот человека, и через несколько мгновений заскрипели засовы, и ворота распахнулись, пропуская внутрь своих людей.
Поселок разительно отличался от тех, что я видела в этом мире. Прежде всего, тем, что здесь в постройках изобиловало дерево, тогда как камня почти не было. Довольно небольшая отгороженная территория вынудила небольшие неаккуратные домики встать почти вплотную. На самой широкой улице, по которой двигался отряд, смогла бы проехать лишь одна повозка, да и то при условии, что люди плотно прижмутся к стенам или уйдут вообще. На порогах время от времени появлялись люди, готовясь приступать к дневным делам. Нечесанные женщины выходили на улицу в коротких рубахах, явно с мужского плеча, обменивались похабными шуточками с мужчинами и окидывали презрительным взглядом меня, окруженную
