Отряд проводил нас до ближайшего населённого пункта и передал в руки властей. Те отнеслись с пониманием к нашей ситуации и отправили с провожатыми в Жэхэ, где есть русское представительство. Выяснив всё и разобравшись, нам посоветовали направиться в столицу, чтобы уже под защитой наших посланников-дипломатов решать вопрос о возвращении на родину. Нам дали китайских провожатых, и мы выдвинулись в путь.
Вместе с нами в Пекин ехал некий православный священник. В одну из ночей мы остановились в пустынном месте. Развели костёр, устроились на ночлег. Казалось, ничто не предвещало беды. Ночь была тихая, звёздная, только ветки в костре трещали. И вдруг вдалеке показались какие-то люди. Их было много. Сперва мы подумали, что это обычные путники, так же, как и мы, следовавшие в Пекин, однако позже, когда китайские провожатые закричали и бросились бежать, стало ясно, что это настоящие местные разбойники. Священник, оставшийся вместе с нами был довольно почтенного возраста, он не мог бежать. И посоветовал нам уходить пока не поздно, но мы не хотели оставить его один на один с разбойниками. Мы подхватили батюшку под руки и тоже бросились бежать…
— Ваше благоразумие и искреннее желание помочь человеку очень похвально. Грешно было бросить беззащитного, — промолвил дьякон.
Всё время, пока Сергей рассказывал, дьякон сочувственно качал головой и вздыхал. Аня, Саша и Ваня сидели молча и во все глаза смотрели на Сергея. Он так складно плёл сюжет, придумывал такие убедительные детали, что ребятам уже казалось, будто всё это действительно с ними произошло.
Сергей хотел продолжить повествование, но тут вошла молоденькая китаянка с подносом, прислужница дьякона, и стала расставлять по столу глиняные горшки.
— Прошу, — сказал дьякон. — Прошу отведать наших скромных кушаний.
Ваня хотел сразу плюхнуться на лавку, но Аня тихонько пнула его в бок. Прежде, чем сесть за стол, дьякон, прочитал молитву.
Угощения были скромные: горячая уха из рыбных потрохов и риса с прибавлением большого количества перца, шафрана и корицы; кислая капуста, свекла с постным маслом и уксусом; твёрдо сбитый мягкий горох с постным маслом и пресные лепёшки. Из напитков — холодный квас.
Сначала подумали с тоской: «Неужели всё это можно есть?» Но потом, чтобы не обижать хозяина, налили себе в миски ухи и приступили к трапезе. Ко всеобщему удивлению, супчик оказался довольно вкусным. Ваня даже добавки взял.
И лишь когда гости насытились, дьякон попросил продолжить рассказ.
— Так вот, — напомнил Сергей, — мы остановились на самом драматичном моменте нашей печальной истории. Священник был человеком преклонного возраста, мы не могли быстро убегать от разбойников, и те в скором времени настигли нас. Завязалась драка, но силы были неравные. Лихоимцев, причём вооружённых ножами, оказалось много. Нас четверых они связали и стали обыскивать, ища драгоценности. А один, самый бессовестный, схватил батюшку и стал срывать с него нательный золотой крест. Священник отчаянно сопротивлялся, и тут разбойник ударил его ножом.
— Ах, демоны неразумные, — покачал головой дьякон. — Ничего святого для них нет. Разве они дети божьи? В священном писании сказано: «Не убий!», а они убивают и обрекают свои души на погибель. Гореть им в адском пламени за свои злодеяния!.. Эх, разбойников сейчас много развелось. По дорогам ездить опасно. После бунта тайпинов, всех причастных к восстанию казнили или осудили на вечное изгнание в дальние провинции. Некоторым удалось бежать, они объединились и теперь промышляют разбоем. Недавно с одним нашим человеком случилось подобное несчастье. Он вёз товар в другой город, так нечестивые весь товар отобрали, а самого чуть не убили. Слава Господу, жив остался.
Дьякон тяжело вздохнул, а Сергей опустил глаза. Наверно, ему было стыдно за свой обман. Особенно за то, что так удачно, так правдоподобно приплёл батюшку. Но другого выхода не было, и теперь уже приходилось врать дальше:
— Когда разбойники поняли, что у нас особо нечего брать, они оставили нас на дороге и ушли восвояси. Священник был ранен, и мы, завязав рану, повели его в ближайшую деревню, чтобы оказать помощь. Но когда мы дошли, он был уже очень плох. Добрые люди приютили его, обещали ухаживать. Мы даже хотели остаться и подождать, пока ему ни станет лучше, но он подозвал нас к себе и прошептал: «В полах моего платья есть потайной карман. Там — очень важный секретный документ. Я вёз его в столицу с тем, чтобы передать архимандриту. Возьмите его и обещайте, что сделаете это вместо меня и сделаете прежде, чем обратитесь в посольство». Мы дали такую клятву, и теперь будем ждать приезда архимандрита. Пока не выполним просьбу, мы просто не можем улаживать свои дела.
Сергей закончил рассказ. Дьякон сидел в задумчивости, искренне не зная, что и сказать теперь. И чтобы окончательно убедить его в своих честных намерениях, Сергей тихонько попросил Аню достать посмертный указ Сяньфэна. Он очень надеялся, что дьякон не знает китайского языка, зато наверняка знает, как выглядят важные документы. А указ Сяньфэна выглядел весьма внушительно. К тому же на нём стояла императорская печать.
Аня, не мешкая, вытащила из сумочки свиток и подала Сергею. Генетик солидно, неторопливо развернул бумагу и показал дьякону. Тот, понимающе закивал, и выражение лица его сделалось очень серьёзным.
— Сей документ надлежит сберечь до приезда архимандрита, — весомо проговорил он. — Вы поступаете разумно и честно, исполняя волю просящего. Я прикажу отвести вам комнаты, и вы можете жить здесь столько, сколько понадобится.
— У нас есть ещё одна просьба, — осмелел Сергей. — Наша одежда не слишком подходит для простого человека.
— Воистину на вас странные одежды, — подтвердил дьякон. — Я сразу обратил на это внимание. Но когда вы поведали свою историю, я предположил, что все путешественники, занимающиеся изысканиями, в своих экспедициях носят удобное, но не совсем привычное для горожанина обмундирование. Я прикажу принести для вас самую обыкновенную одежду.
— Мы благодарим вас за гостеприимство и понимание, — сказал Сергей с чувством.
Потом он встал из-за стола и низко поклонился. Ребята последовали его примеру.
— Не благодарите, — ответил дьякон. — Помощь ближнему — это благо для всех и долг каждого христианина.
Зазвонили к заутрене.
— Отдохните с дороги, — предложил дьякон, поднимаясь со своего места. — Я отдам все нужные распоряжения. Сейчас сюда придёт служанка, она и покажет вам ваши комнаты, — с этими словами дьякон направился к выходу, и вскоре гости остались в комнате одни.
— Слушайте, — в отчаянии произнёс Сергей, — оказывается, это так тяжело — врать человеку, который тебе верит и желает добра! Да ещё кому? Священнослужителю! Я чуть со стыда не сгорел. Никогда не думал, что это так мерзко. Чувствую себя настоящим негодяем и даже сомневаюсь, правильно ли поступил.
— А мне кажется, у Вас здорово получилось, — искренне похвалил Ваня. — Блестящая актёрская работа! Да и литературная, если угодно. Вы посмотрите с этой стороны и рассудите философски: никому же не сделали никакого вреда. Безобидное враньё — это и есть сочинительство и актёрство.
— Конечно, — поддержала Аня. — За что вам себя ругать? Эта ложь — как инстинкт самосохранения. Думаете, было бы лучше рассказать правду? Мол, прибыли из будущего, да ещё по чистой случайности завладели посмертным указом императора Сяньфэна… Такая правда не принесла бы ничего хорошего. Дьякон от греха подальше сообщил бы о нас в посольство. В общем, прямой путь в тюрьму.
Сергей пожал плечами:
— Может, и не сообщил бы, если б мы его попросили.
Аня усмехнулась.
— Думаете, священники-миссионеры исполняют здесь только свой непосредственный долг — обращение китайцев в истинную веру? Нет, находясь за границей, священнослужитель всегда участвует в политических интригах на благо родины, а иногда и непосредственно выполняет задание разведки.
— Точно, точно, — подхватил Ваня. — Об этом много написано. Взять хотя бы такой известный исторический факт, как похищение секрета фарфора. Французскому монаху-иезуиту удалось посетить закрытый город, где находилась императорская фарфоровая мануфактура. Это было где-то в начале XVIII века. Хитрец очень тщательно изучил технику производства «твёрдого» фарфора из каолина. И, несмотря на бдительность китайских властей, умудрился послать образцы сырья естествоиспытателю Реомюру. Французы сами делали фарфор, но не такого качества — его называли «мягким». А благодаря этому промышленному шпиону начали и твёрдый производить.
— Да у китайцев просто всё подряд воровали! — Саша вспомнил что-то своё. — Ещё в VI веке, Китай тогда не был по-настоящему закрытым, один несторианский монах тайно вывез в Константинополь коконы шелкопрядов.
