Тэд не очень любил пиццу, поэтому она взяла ему горячий сандвич, а себе – пепперони с сыром. Они сели за столик, с которого открывался вид на дорогу. Она подумала о том, что сейчас делает ее муж, и депрессия опять подкралась к ней… И на этот раз она смогла отогнать ее с трудом.
Они уже почти доехали до дома, слушая Спрингстина по радио, когда машина начала барахлить.
Сначала это были резкие толчки. Она надавила на газ: иногда это помогало.
– Мама? – в тревоге спросил Тэд.
– Все в порядке, Тэд, – сказала она, но это было не так. «Пинто» завибрировал еще сильнее, бросая их на ремни и обратно; мотор затрясся; сумки в багажнике повалились, загремев банками и бутылками. Что-то разбилось.
– Чертово дерьмо! – выкрикнула она в бессильной ярости. Она уже видела за холмом их дом, но сомневалась, что «пинто» сможет добраться туда.
Испуганный Тэд заплакал.
– Заткнись! – закричала она. – Ради бога, Тэд!
Он заплакал еще сильнее, и его рука потянулась к карману, где были спрятаны Слова от монстров. Дотронувшись до них, он немного успокоился.
Донна решила остановиться, ничего другого не оставалось. Можно было дотащить продукты до дома в старой коляске Тэда, а потом решить, что делать с «пинто».
Как только боковые колеса машины скрипнули по гравию на обочине, мотор дважды кашлянул и затих. Она выключила зажигание, склонилась на руль и расплакалась.
– Ма, – убитым голосом сказал Тэд. «Не плачь», – хотел добавить он и не смог, только беспомощно открыл рот, как в приступе удушья. Он только смотрел на нее и ждал, когда она успокоится. Пораженный и испуганный ее поведением, он внезапно представил, как открывается дверца его шкафа и кто-то сидит там в темноте…
И смотрит.
Наконец она подняла опухшее от слез лицо, отыскала в сумочке платок и вытерла глаза.
– Прости, дорогой. Я кричала не на тебя, а на это… на эту штуку. – Она стукнула рукой по рулю и, охнув, приложила ее ко рту.
– Я же говорил, что она может сломаться, – сказал мрачно Тэд.
– Говорил, – согласилась она. – Ну что, надо вытаскивать все это. В любом случае продуктами мы запаслись, Киско.
– Верно, Панчо, – сказал он. – Я привезу коляску.
Он сбегал за коляской, и Донна перегрузила в нее три сумки, собрав то, что из них выпало. Разбилась бутылка кетчупа, украсив кровавым пятном голубую подстилку багажника. Как будто кто-то сделал там харакири. Неизвестно, удастся ли отстирать это пятно.
Она подвезла коляску к кухонной двери, вытащила продукты и стала думать, нести их в дом или сразу застирать подстилку, когда зазвонил телефон. Тэд сорвался с места, как бегун на старте:
– Алло, кто это?
Он послушал, улыбнулся и протянул ей трубку.
«Ну вот, – подумала она. – Кто-то желает поболтать часа два ни о чем».
– Кто это, дорогой?
– Это папа. Я сразу узнал, – похвалился Тэд.
Сердце ее забилось сильнее.
– Алло, Вик?
– Привет, Донна. – Голос его был напряженным, и это отозвалось в ней болью.
– У тебя все в порядке?
– Конечно.
– Я думала, ты позвонишь позже.
– Я только что со студии. Они делали все ролики Шарпа, и что ты думаешь? Не могут отыскать записи. Роджер рвет на себе волосы.
– Ага. – Она кивнула. – Представляю.
– Это непредставимо. – Он глубоко вздохнул. – Вот я и подумал, что, пока они там ищут…
Он замялся, и ее депрессия сменилась более активным чувством – страхом. Вик никогда не запинался в разговоре. Она подумала о том, как страшно он выглядел в тот вечер, в четверг.
– Вик, ты правда в порядке? – Она слышала тревогу в своем голосе и хотела, чтобы и он ее слышал; даже Тэд оторвался от книжки с картинками, которую уже успел разложить на полу, и с тревогой взглянул на мать.
– Да, – сказал он. – Я только хотел сказать, что позвонил, пока они там ищут, может, еще позвоню вечером. Как там Тэд?
– Нормально.
Она улыбнулась Тэду. Он улыбнулся в ответ, возвращаясь к своей книжке. Он устал, и я не буду говорить про эту чертову машину, подумала она, но внезапно все выложила.
В своем голосе она услышала знакомые жалобные нотки и постаралась их заглушить. Зачем, ради бога, она ему сказала? Словно хотела добить его сломанным карбюратором и разбившейся бутылкой кетчупа.
– Похоже, это действительно клапан, – сказал Вик. Голос у него был увереннее. Перед ним встала проблема, требующая решения. – Ты звонила Джо Кэмберу?
– Звонила, но его не было дома.
– Может, он был. У него в гараже нет телефона. Обычно жена или сын его зовут. Они, наверное, куда-нибудь уехали.
– Но может быть, и он уехал…
– Может. Но я не думаю. Если люди и могут пускать корни, то Джо Кэмбер как раз из таких.
– Значит, ты советуешь прямо ехать к нему? – спросила Донна с сомнением. Она подумала о долгом пути по дороге номер сто семнадцать и по Кленовой, а там еще тащиться по безымянной дороге до жилища Кэмберов. Выдержит ли это машина?
– Да нет, – сказал Вик. – Может, он в самом деле уехал.
– Тогда что делать?
– Позвони в магазин «Форда» и вызови машину.
– Но…
– Послушай. Вряд ли ты дотянешь двадцать две мили до Сауз-Пэриса. А они могут отбуксировать туда машину сами, если ты им объяснишь ситуацию.
– А это дорого?
– Конечно, – сказал он.
Она еще раз подумала, что зря свалила на него все это. Он стерпел бы все это… кроме ее траханья с заезжим поэтом. Слезы снова навернулись ей на глаза.
– Я попробую, – сказала она, безупречно пытаясь говорить нормальным голосом. – Не волнуйся.
– Ладно… А, черт, Роджер пришел. Он весь в пыли, но, похоже, пленки нашлись. Дай мне Тэда на минутку.
У нее на губах снова повисли испуганные вопросы. Что им делать? Как дальше жить? Поздно. Потратила время на дурацкую болтовню об автомобиле, идиотка.
– Сейчас, – сказала она. – Вик!
– Что? – Его по-прежнему напряженный голос.
– Я тебя люблю. – И быстро, прежде чем он успел ответить, добавила: – Вот Тэд.
Она быстро сунула трубку Тэду и быстро отошла, чтобы он не видел ее слез. Потом стояла на крыльце, глядя на дорогу и сжимая кулаки, чтобы взять себя под контроль. Удивительно, как человеку может быть больно без всяких физических причин.
Сзади она слышала, как Тэд тихо рассказывает отцу, что они ели у Марио, и как «пинто» до самого дома ехал-ехал, а потом… Потом он сказал Вику, что любит его. Потом раздались гудки.
Контроль.
Наконец она смогла повернуться. Пошла на кухню разбирать покупки.
Черити Кэмбер вылезла из автобуса в четверть четвертого. Бретт спустился за ней. Она конвульсивно сжала сумочку, вдруг испугавшись, что не узнает Холли. Лицо ее сестры, все эти годы держащееся в памяти, как фотография («Моя младшая сестра, удачно вышедшая замуж»), вдруг разом забылось, оставив лишь белое пятно в семейном альбоме.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
