– Черт бы тебя побрал! – закричал Ник на всю библиотеку. – Черт бы тебя побрал!
Он проклинал себя.
Он думал о Джейн.
О Джейн, в которой прямо у него на глазах пробуждалась чувственность, и которая была, видит Бог, и горячей и желанной… и опасной.
Ник сжал кулаки. Она была влюблена в него, пока не явился Линдлей. А потом вдруг увлеклась Равесфордом. Понятно, это все лишь детские увлечения, ничего более. Кто заинтересует ее завтра? Уж лучше бы это оказался тот самый человек, за которого граф сможет выдать ее замуж!
Он обязан присматривать за Джейн. Он должен заботиться о ней. Но доверять ей после сегодняшнего вечера он не может. Она сама попросила Линдлея поцеловать ее! Она кокетка! Законченная кокетка! А потом она страстно целовала Ника, хотя он хотел всего лишь оскорбить ее.
Она была капризна и переменчива.
Ник подумал вдруг о Патриции и громко расхохотался.
Патриция тоже была капризной и переменчивой, но на этом сходство между этими женщинами заканчивалось. Патриция была настоящей леди, в ее венах вместо крови был лед. А Джейн леди не была. Возможно, она была внучкой герцога… но в первую очередь она была дочерью актрисы. И этим объяснялись ее необузданные эмоции, ее необычайная природная чувственность.
– Джейн… – Он повертел на языке ее имя, пробуя его. И уронил голову, словно имя это весило невероятно много, графу не вынести было его тяжести. И снова потер ладонью грудь. Но боль не проходила. Потому что это была не физическая боль.
Глава 19
Лондон
Джейн, не отрываясь, смотрела в окно, на Тотленхэм-Корт-роуд. Вокруг было светло от ярко пылающих газовых фонарей. По улице катило множество самых разнообразных экипажей; проехал даже омнибус, запряженный четверкой гнедых. Вдоль улицы выстроились роскошные особняки под шиферными крышами, окруженные коваными металлическими оградами. Джейн заметила нескольких пешеходов, но это были люди простонародья. Впрочем, ее вообще никто не интересовал.
Кроме графа.
Она поглядела на него.
Граф был отстранен и неподвижен; он сидел рядом с Джейн, но казался невероятно далеким, он старался не прикасаться к Джейн, не задевать ее. Он смотрел в окно со своей стороны. Джейн видела твердую, четкую линию его подбородка. Весь день граф почти не разговаривал с девушкой; об отъезде в Лондон ей сообщил утром Томас.
– Сегодня? – изумленно переспросила Джейн дворецкого, решив, что чего-то не поняла. Она чувствовала себя совершенно разбитой, потому что не спала всю ночь; она вспоминала жадный поцелуй графа и то, как ее тело тянулось к его телу, и думала о ссоре Ника с Линдлеем. – Но я просто не смогу собраться к полудню!
– Граф сказал, чтобы вы взяли с собой только самое необходимое. А в Лондоне он закажет вам новый гардероб.
– Он что, куда-то уехал сейчас?
– Нет, сегодня он работает в библиотеке, – ответил Томас. Джейн с храбрым видом – хотя внутри у нее все дрожало от страха, – отправилась в библиотеку. Постучав, она осторожно вошла. Граф поднял голову, посмотрел на нее и вернулся к бумагам.
– Я занят, – коротко бросил он.
– Я хотела попросить извинения… Он не поднял головы.
– Ваши извинения ничего не изменят.
– Я совсем не хотела, чтобы дело зашло так далеко.
Он по-прежнему не обращал на нее внимания. Но Джейн видела, как его пальцы стиснули перо.
– Пожалуйста… – прошептала она. Перо с треском сломалось пополам.
Джейн поглубже забилась в угол кареты. Он делает вид, что ненавидит ее. Ну, может быть, и вправду ненавидит. Сердце Джейн заболело от этой мысли.
– Приехали, – чуть позже произнес граф. Карета вкатила на Тависток-сквер. Джейн знала, что на этой площади располагаются самые роскошные и дорогие особняки Лондона, и во все глаза уставилась на графа, когда тот открывал дверцу кареты. Если он живет здесь, значит, он по-настоящему богатый человек. Граф повернулся к ней и напряженно протянул руку.
Джейн оперлась на нее, не сводя с графа отчаянного взгляда. Он смотрел в сторону, отдавая распоряжения кучеру насчет багажа.
Городской дом графа был огромным четырехэтажным строением; за кованой решеткой ограды с нарядными воротами раскинулись мягкие зеленые лужайки. Сад и дом занимали целый квартал. Ряд толстых старых дубов закрывал их от любопытных взоров. Джейн, крепко сжав в пальцах ридикюль, последовала за графом по выложенной кирпичом дорожке. Она чувствовала себя одинокой и жалела, что не догадалась попросить Ника о том, чтобы он прихватил в Лондон Молли. В обширном холле с мраморным полом и высоким сводчатым потолком к Джейн подошла пожилая женщина и сказала, что проводит ее наверх, в отведенные девушке комнаты. Джейн огляделась по сторонам и обнаружила, что граф уже исчез. Ну что ж, она последует его примеру. Она хочет лишь одного: забраться под одеяло и предаться отчаянию!
На следующий день Джейн проспала, проведя еще одну почти бессонную ночь. Но, спустившись вниз, она с удивлением обнаружила, что граф все еще сидит в столовой, уткнувшись в «Тайме». Он поднял голову. Сердце Джейн затрепетало.
– С добрым утром. – Она попыталась улыбнуться, но ей это плохо удалось.
Он небрежно кивнул в ответ и снова закрылся газетой.
– Как только вы позавтракаете, мы отправимся к портнихе, – донеслось до Джейн.
Джейн робко села. «Мы». Он сказал – «мы». Так он сам повезет ее к портнихе? Джейн знала, что это ужасно глупо с ее стороны, но ее взволновала мысль об этой поездке… пусть даже граф будет непрерывно ругать ее за то, что случилось между ней и Линдлеем!
И день вдруг показался девушке прекрасным и солнечным.
– А нельзя ли нам проехать через Гайд-парк? – спросила Джейн, радостно улыбаясь, когда они с графом садились в карету с дерзким черно-золотым гербом Драгмора на дверцах.
Граф постучал в потолок.
– Джеймс! Поезжай через парк, а потом на Бонд-стрит. Джейн посмотрела на него счастливыми глазами. Граф не смог сразу отвести взгляд. Девушка выглядела такой радостной, такой веселой… и граф тревожно отодвинулся от нее подальше. Как он мог ее ненавидеть?
«Ты – развратный ублюдок, – сообщил он себе. – Ты просто не в состоянии ее ненавидеть, и в этом-то и заключается проблема».
Джейн почувствовала, что граф смягчился. И преисполнилась решимости изменить его мысли, заставить его забыть о проступке, сделать его счастливым. Джейн знала, что это в ее силах. Если бы он только позволил ей любить его!
– Посмотрите! Правда, они прекрасны?
Граф посмотрел на двух всадников на великолепных породистых лошадях; дама, сидящая боком, являла собой изумительное зрелище. Ее платье переливалось пурпуром. И леди, и ее кавалер были отличными наездниками, они мчались через парк легким галопом. На аллеях виднелись и другие верховые, а также легкие коляски, парные экипажи, несколько пешеходов.
