— Мама не хотела оскорбить ни чувства Жанны Ожильви, ни ваши. И никто не имеет ничего против того, чтобы вы самостоятельно подыскивали себе нужную одежду. Более того, мама полагает, что мы виновны в том, что до сих пор не назначили вам ренты, которая позволила бы вам одеваться подобающим образом и не ощущать себя ограниченной в средствах...
Между тем его матушка вновь взяла себя в руки.
— Какая еще рента... — возмущенно прошипела она. — Да какое право, собствен...
— Дениз же получает ренту, хотя она и не подарила тебе внука.
Судя по выражению лица мадам д'Эшогет, она не очень-то была согласна с этим доводом. Но прежде чем она успела выболтать, что получаемая Дениз рента выплачивается им из собственного кармана, или перейти к очередным бестактным выпадам, Брайан сказал с нажимом:
— Мама, не забудь, пожалуйста, почему ты попросила меня присутствовать при этом разговоре. Я — опекун Майкла. Деньги принадлежат ему, а не тебе. Как, собственно, и дом. И то, что ты пока продолжаешь жить здесь — то это лишь благодаря великодушию Леоноры.
Сказанное чрезвычайно поразило меня. Его матушка никогда не относилась ко мне с особой нежностью, но давало ли это ему право вести себя с нею так... так жестоко? Как ни странно, матушка его внезапно успокоилась. Она заметила с нескрываемой горечью в голосе:
— Ну, если Леонора пожелает, я готова полностью предоставить ей дом. — Она вздохнула. — О господи! Иногда я вспоминаю, как я — тогда молодая невестка — полвека тому назад перебралась сюда... Мне и в голову не могло прийти, что я когда-нибудь вновь покину замок. Что ж, времена меняются.
Естественно, я поспешила заверить ее, что у меня нет даже в мыслях выживать ее отсюда. Из-за завязавшейся дискуссии вопрос с рентой чуть-чуть не оказался забытым. Однако Брайан, который не обращал внимания на склонность своей матери к драматизированию, снова завел разговор на эту тему. В результате мне была установлена достаточно крупная — по моим понятиям — рента и было обещано открыть в городе счет.
Вероятно, теперь надлежало поехать в Квебек на несколько дней. Если бы только знать, кто будет сопровождать меня! Мне не особенно-то хотелось, чтобы это была Дениз. А чтобы со мною поехал сын — этого мне точно не позволят. Майкл должен оставаться в замке как заложник.
...Взгляд на мои снегоходы вернул меня к действительности. Они сцепились, и когда я попыталась их разъединить, то тут же растянулась во всю длину. Дениз и Фарамон согнулись от смеха. Поль улыбался, и даже Брайан с трудом удерживался от усмешки, когда поспешил мне на помощь.
— Мама! Ты же нас всех задерживаешь, — посетовал Майкл. Он явно стыдился моей неспособности освоить снегоходы, ибо это было далеко не первое мое падение в этот вечер.
И как это только могло мне прийти в голову, что ходить на снегоходах — этих широких лыжах — совсем просто?
— Ну давай же, мама! — умолял он меня. — Поль говорит, что нам нужно скоро возвращаться.
Но я очень устала, и для меня было слишком трудно выдерживать задаваемый другими темп, не говоря уже о том, чтобы идти быстрее. Огромный валун, недалеко от которого мы оказались в тот момент, натолкнул меня на идею.
— А что, если я немного отдохну тут? Вы можете пройти на лыжах дальше, а я подожду вас тут.
Мы как раз находились у небольшой просеки. Едва ли мне в ближайшее время могла предоставиться столь благоприятная возможность.
Нахмурив брови, Поль заметил:
— Мне совсем не нравится перспектива оставить вас тут одну.
— Но я могу при желании вернуться в замок. Он недалеко отсюда и его не так-то трудно найти.
Впрочем, замка не было видно, но наши широкие лыжи оставили четкие следы, и я была уверена, что не заблужусь на обратном пути.
— Ну пошли же! — недовольно бросил Фарамон. — Мы вышли совсем недавно. Ведь мы даже не покинули пределы замковой территории.
На лице Поля появилось скептическое выражение. Но тут в спор включился Брайан:
— Вы, Леонора, на самом деле не против, если мы оставим вас тут на пару минут?
Вот теперь-то я действительно была озадачена, и озадачена неприятно. В глубине души я надеялась, что именно он попытается отговорить меня от моих намерений. И вместо этого...
— Не-нет, — поспешила ответить я. — Ничего со мной не случится.
И тут я вспомнила о волках.
— А как тут с... волками?
Услышав мой вопрос, все рассмеялись.
— Они должны бы водиться тут, — заметил Поль, — но за всю мою жизнь мне пока ни разу не пришлось столкнуться ни с одним из них.
Другим также, как оказалось, не приходилось видеть тут волков. Я вдруг почувствовала себя просто дурой. Не раздумывая больше, я вновь заверила Поля и Брайана, что охотно побуду тут некоторое время в одиночестве. Затем поудобнее устроилась на валуне, наблюдая, как остальные исчезают из поля зрения.
Едва они ушли, мне очень захотелось вернуться назад в замок. Но я так устала! И мои ноги болели так сильно! Поэтому, отстегнув крепления, я удобно положила ноги повыше. А потом задремала. Не знаю, сколько это продолжалось, но когда я открыла глаза, то обнаружила, что идет снег!
Снег! Я окончательно проснулась. Да ведь они теперь ни за что не смогут найти меня! Снег заметет все следы! Меня охватила паника.
Что же делать? И тут я сообразила, что остальные когда-нибудь да будут возвращаться. Интересно, сколько времени я могла продремать? По глупой случайности у меня не оказалось с собою часов. Но наверняка прошло не более пары минут.
Меня обуревали кошмарные опасения. А что, если они пойдут на лыжах дальше, чем собирались вначале? Или захотят нарочно попугать меня?
Я была просто счастлива, когда увидела их возвращающимися на краю просеки. И сразу же почувствовала стыд за свои несправедливые подозрения, но вскоре разглядела, что со стороны леса ко мне приближается лишь один человек. Снег становился все более густым, и мне все труднее было разглядеть что-либо за падающими с неба крупными хлопьями. Очень нечетко я увидела что-то темно-красное. Кажется, это была Дениз.
Приближающаяся фигура подняла руку и помахала мне, показывая, что я должна идти навстречу. Ах, если бы это был кто-нибудь из мужчин, кто мог бы помочь мне. Но пока я видела впереди лишь ее. Итак, мне пришлось подняться и отправиться в путь. По этому свежевыпавшему мягкому снегу идти было еще труднее. Когда я наконец добралась до дерева, у которого она прежде стояла, то убедилась, что там никого не было. Кругом — ни души!
Но этого же просто не может быть! И тут я услышала издалека голос:
— Сюда, Леонора! Поспешите!
— Пожалуйста, подождите меня! — в отчаянии прокричала я.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
