почти всё время, и на претензии жены, казалось, проще отмахнуться и не замечать. Но жизнь решила иначе: больше нет ни претензий, ни обид, так же как нет вечеров, походов в ресторан, подарков и рождественской ёлки. Как же Мэрилин любила ёлку, Санта Клауса, каждый раз пытаясь не заснуть и встретить его, но так ни разу и не досидела до утра. А он, как знал, приходил именно в тот момент, когда она невзначай засыпала. И утром, вскрывая коробки с подарками, дочь дула свои маленькие пухлые губки и давала себе обещание, что вот на следующее Рождество обязательно дождётся. Но больше его не случилось, не дождётся! И не будет расстроенно сидеть под елкой, заставляя улыбаться счастливых родителей. Нет ни семьи, ни счастья, только окаянная работа, которой он отдал всю свою жизнь, словно проклятие, осталась рядом, постоянно напоминая о его глупом выборе. И этот парень, и его мать, словно призрак потерянной семьи, возвращали иллюзию прошлого, не позволяя забыть. Протягивая тонкую нить из безумия к реальности, сохраняя мизерное желание жить. И он просто обязан приложить все силы для помощи Микки, не для него, для себя. Быть может, это искупление.
Она рассматривала вино в бокале, так же как и Маккарти размышляя о чём-то своём, сокровенном, о том, что никому нельзя знать. Вероятно, её мечты витали где-то в богатом доме с бассейном или на собственной яхте, а может, на выпускном в колледже сына. А возможно, всё намного проще, чтобы без задержек оплатить следующий взнос за жильё и купить самую дешёвую медицинскую страховку, сохранив часть денег на продукты.
– О чём ты думаешь? – спросил детектив, выливая последние капли виски в рюмку.
Софи покрутила бокал с вином в руке и улыбнулась, но какой-то вымученной улыбкой, словно она причиняла ей боль.
– А ты знаешь, я всегда мечтала так, как сегодня. Чтобы у меня был любимый муж, ребёнок и иногда вот такие семейные вечера. Как же мало человеку надо для счастья, – с горечью в голосе сказала женщина. – Но я никогда этого не имела. Отец Микки незадолго до его рождения получил пулю в уличной перестрелке и истёк кровью до того, как прибыла помощь. А потом, с маленьким ребёнком на руках и без гроша в кармане, о романтике думать было уже некогда.
– У меня всё это было. И в один момент я всё потерял, – ответил Дуглас, глядя в тёмное окно, будто в какую-то чёрную бездну. – Я даже не знаю что хуже, никогда не испытать или испытать и потерять.
Она сделала глоток из бокала и посмотрела на него.
– Ты хотя бы знаешь что это, в отличие от меня, – усмехнулась Софи.
– Лучше бы не знал, – ответил он и залпом осушил рюмку.
Немного поморщившись от жгучего напитка, Маккарти решил хоть немного увести тему в сторону.
– Я могу устроить твоего сына в пансион, – нарушил тишину Дуглас. – Поживёт отдельно от своих дружков, погрызёт науки перед колледжем. Не нравится мне вся эта районная жизнь. Сама знаешь, чем она может закончиться.
– Знаю. Но ты и так нам сильно помог. Был бы у сына нормальный отец, может, и рос бы иначе, а так идёт по пути шпаны, и я ничего не могу изменить.
– Скажу честно. Уж лучше без отца, чем пьяный в дупель урод, который использует тебя вместо боксерской груши. Так что у него ещё не совсем поганая судьба, бывает и хуже. А по поводу пансиона ты подумай. Не переживай, я хоть и старый алкоголик, но кое-что могу, – улыбнулся детектив.
– Да тут и думать нечего, я согласна. Надо цепляться за любую возможность. Главное, чтобы он был не против.
– Может, не стоит его спрашивать?
– Слишком взрослый. Возьмёт и сбежит, – выдохнула Софи.
– Не сбежит, поверь мне, – засмеялся Маккарти.
Следующие два дня детектив провёл в изучении документов, результатов допросов, проверок, обысков, собранных группой, направленной в страховую компанию. За такое короткое время она смогла собрать полуметровую стопку бумаг, каждую из которых необходимо было тщательно изучить, ведь любая мелочь могла указать на потенциального убийцу. Несмотря на скепсис, испытываемый в сторону рабочей группы, Маккарти пришлось признать, что сработано профессионально – чёткие и точные описания, выверенные вопросы. И каждый скандальный клиент оказался допрошенным с соответствующими выводами и заключениями. Работа проведена колоссальная, всё систематизировано. Единственное, что не укладывалось в понимание, – это финансовые отчёты по жертвам. Дуглас просто отложил их в сторону, чтобы позже обсудить с аудитором.
Как же, оказывается, много психов приходит в страховые, и что только они не обещают сотворить. Читая каждый отчёт о допросе сотрудников компании, он натыкался на занимательную историю и, закончив, сделал вывод, что не только в полиции очень весело. Но, с другой стороны, каждый из этих неадекватных личностей мог оказаться убийцей, а вот проверить их всех быстро нет никакой возможности. Судя по отчетам психолога, они, конечно, вели себя неадекватно, но намёка на серьёзное психическое расстройство не имели. И чем больше документов он изучал, тем сильнее упирался в стену. Как только последний документ вернулся обратно в папку, Маккарти налил полный стакан виски и несколькими большими глотками выпил.
Два бесполезно потерянных дня, никаких результатов, ничего, ноль. И это злило его настолько сильно, что будь здесь полицейский психолог, точно бы выписал антидепрессанты. Хорошо хоть Раджа проводит какие-то срочные лекции, а то бы ещё увидел полное фиаско. Не то чтобы Маккарти этого как-то стеснялся, но давать повод индусу поиздеваться над собой, до этого назвав его никчёмным в сыскном деле, очень не хотелось. Единственное, что осталось не проверенным, – это несколько финансовых документов, на которые надежды возлагать не стоило. Но детектив привык досконально изучать все материалы дела, потому взял телефонную трубку со стола и нажал пару-тройку кнопок.
– Родригез. Слушаю, – ответил приятный женский голос.
– Мария, привет. Маккарти беспокоит. Слушай, я тут немного совсем полностью не понимаю в твоих цифрах, не могла бы ты зайти к старику и объяснить подробнее? – добавив жалости в голос попросил Дуглас.
– Не, я занята. Давай объясню по телефону, там всё просто. Твои жертвы переводили всю собственную прибыль в счёт фонда помощи детям с ограниченными возможностями «Свобода жизни». Я выделила переводы зелёным цветом, – она начала объяснять, будто давая лекцию в колледже.
– Что за бред! А как же тогда жить? У него расходов, судя по дому, должно быть выше крыши, – удивился детектив.
– А вот здесь надо смотреть цифры, выделенные красным цветом, – пояснила Родригез. – Возврат от фонда неиспользуемых средств. Проще говоря, не
