— А это ничего страшного, подождем, — Оба-на спокойно наблюдал за усердствующим Семкой, покусывая размочаленную зубочистку. Курение, равно как и другие вредные привычки, старший сборщик не признавал, а при его непростой работе чем-то успокаивать нервы было просто необходимо. — Пусть хоть до вечера ломает, а потом зайдем да возьмем их тепленькими. Им теперь деваться некуда. Выход только один, а перед выходом — мы.
— Не-е-е, там еще вентшахта есть.
Дэв, жадно следивший за увеличивающейся щелью в дверном проеме, бросил эту фразу, даже не обернувшись. В предвкушении потирая руки, он не увидел, как потемнел в лице Оба-на, а Скоморох схватился за голову. И только когда чуть пониже копчика ему врезался твердый, как камень, ботинок, дэв своим крохотным мозгом сообразил, что ляпнул.
— Где?!!!
Скрючившись, Арбоб повалился на пол, пытаясь закрыть жизненно важные органы предплечьями, на которые тут же обрушился град ударов.
— Где он выходит, шавка тупорылая?! Да отвечай же ты, ско-ти-на без-мозг-ла-я!
За каждым слогом следовал сильный удар кулаком или ногой. Корчась от страха и боли, дэв валялся под ногами сборщиков, скуля, как та самая шавка. Он даже словно стал меньше ростом.
— Скоморох, марш наверх! — скомандовал Оба-на, ставший вдруг в несколько раз всклокоченней и страшнее, чем обычно. — Если нам повезет, они сами на Ромку выползут. Если им повезет, тогда вам с Близнецом вдвоем искать сподручней будет.
Последние слова он выкрикивал уже в быстро удаляющуюся спину Скомороха. Обернувшись к оставшимся, Оба-на выписал пинка униженно скрюченному дэву и рявкнул:
— Семка, а ну-ка выбей мне эту дверь к е…еной матери!
* * *
Второй раз Герка вынужденно плелся в хвосте, полностью доверившись рефлексам и знаниям своей проводницы. И ее потрясающему ночному зрению, конечно же. Темнота — хоть глаз коли, это как раз поговорка про этот случай. Квадратное окошечко, в которое с тюленьей грацией втиснулся Воронцов, очень быстро осталось позади. На беглецов навалилась плотная густая темнота. В отсутствие зрения в игру активно включились остальные чувства. В первую очередь — обоняние. Вентшахта пахла пылью. Еще где-то на самом пределе обоняния ощущался резкий запах крысиного помета да разложившихся, крысиных же, трупиков. К счастью, вездесущие серые грызуны на пути не попадались. Осязание говорило о том, что под ладонями холодный бетон, пыльный и грязный. Иногда вместо шершавой поверхности пола рука натыкалась на теплую Лилину ногу или подошву ее обуви. Слух улавливал ровное дыхание девушки, невнятные ругательства, которые она бормотала себе под нос, — тоже своего рода ориентир, хотя, по большому счету, сбиться с пути было попросту нереально: вентшахта не имела никаких ответвлений или рукавов. В кромешной тьме очнулся даже вкус, сообщая Герке, что вдыхаемый воздух несвеж и отдает цементной крошкой.
Постепенно мрак начал неохотно рассеиваться. Будто в черную палитру кто-то добавил светлой краски, медленно увеличивая ее концентрацию. Перед Воронцовым вдруг материализовалась ярко-красная надпись «Алиса». Несмотря на движение, буквы не приближались а, казалось, убегали от Герки. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять: он смотрит на одну из нашивок на Лилиных шортах. Стоило только прийти к этой мысли, как сумрак оформился в красивый девичий задок, обтянутый джинсовой тканью, и голые ноги, выделяющиеся на общем темном фоне молочной белизной. В голову мгновенно полезли разные мысли, от которых в прохладной, хорошо продуваемой вентшахте мгновенно стало жарко. Искренне радуясь, что Лиля не видит его пунцового лица, Герка полз следом, стараясь больше не касаться ног девушки и не смотреть прямо перед собой. Но поскольку смотреть больше было некуда, получалось не очень. Так что, когда впереди показался падающий с низкого потолка поток света, Гера вздохнул с облегчением.
Как только Лиля коснулась растущих из стены металлических скоб, далекий грохот срываемой с петель двери, преследующий их все это время, прекратился. Спеша поскорее покинуть узкий лаз, наши герои уже не слышали, как в оставленную ими комнату, гулко топоча ногами по пустым животам опрокинутых шкафов, вихрем ворвался маленький человечек. Не сбавляя скорости, он пересек комнату, сиганул на стол, а оттуда, в невероятном прыжке, которому позавидовал бы любой опытный паркурщик, влетел прямо в вентиляционную шахту. Едва лишь маленькие ступни коснулись бетонного пола, человечек хищно улыбнулся и помчался вперед, почти не пригибаясь.
* * *
Сейчас, когда Лиля и Гера выбираются из подземелий под открытое небо, когда Скоморох несется к автомобилю, когда старший сборщик перетряхивает комнату, в надежде найти что-то, ведомое только ему одному, когда мчится по узкому стволу вентшахты Близнец Семка, на ходу вынимающий из кармана заточенную отвертку, самое время обратить внимание на еще одного участника этого действа.
Близнец Ромка, кряжистый коротышка, сидя на капоте синего «ЗиЛа», занимался крайне важным делом. Он разглядывал найденный на прошлой неделе потрепанный эротический журнал. Вообще-то журналов тогда нашлась целая подшивка, но неделя выдалась насквозь неудачной, зависло выполнение квоты, и Скоморох принял решение сдать находку в пункт приема макулатуры. К слову сказать, среди вырученной от этого мелочи нашлась пара накачанных удачей пятаков, которые и позволили им закрыть недельный долг перед Хозяином. Так вот, один журнал Близнец Ромка утаил и теперь разглядывал обнаженных красоток, едва появлялась свободная минутка. Скоморох и Семка, конечно же, знали об этом. Однако, застукав Ромку за этим занятием, всякий раз делали вид, что не замечают, как он торопливо укрывает краем футболки скрученный трубочкой журнал и вздымающий штаны бугор. В конце концов, даже такому маленькому мозгу, обладателем которого являлся Близнец Ромка, тоже требовалась разгрузка.
Боги еще не выкрутили регулятор мощности солнца до предела, так что утро выдалось свежим, даже слегка прохладным. Но остывающий мотор щедро делился теплом с изогнутым синим капотом, превращая его в идеальнейшее место для засады: высокое, удобное и к тому же не холодное. Хотя главным преимуществом все же была высота. Рост Близнеца Ромки не позволял обозревать окрестности поверх кустов, густо разросшихся на территории заброшенного завода. Впрочем, сейчас свои наблюдательские функции карлик выполнял из рук вон плохо. Весь обзор, любезно предоставленный высоким капотом «ЗиЛа», скрывал развернутый журнал. Раскрыв рот, Близнец Ромка таращился на развратниц, бесстыдно демонстрирующих грудь, но в то же время с фальшивой целомудренностью скрывающих самое заветное, самое желанное. Вероятно, он давно бы уже залил засаленные страницы слюной, да только при виде женских прелестей во рту у Ромки пересыхало мгновенно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
