Политическая полиция берет начало с Петра I, когда была создана Тайная розыскных дел канцелярия. Еще через сто лет возникли III отделение и Отдельный корпус жандармов. В 1880 году в рамках МВД был учрежден департамент государственной полиции, ставший высшим органом политической полиции. К концу века в нем появился особый отдел, который заведовал внутренней и заграничной агентурой, занимался перлюстраций писем, осуществлял контроль над настроениями, рабочих и студентов, вел розыск по политическим вопросам. Директором департамента был человек, наиболее приближенный к министру внутренних дел, а потому назначался по его представлению и уходил со своего поста с отставкой министра. Именно по этой причине из-за «министерской чехарды» за последние полтора десятилетия, предшествовавшие революции, сменилось 12 директоров департамента полиции, что никак не способствовало стабильности в его работе.
Свои основные функции департамент и его особый отдел осуществляли через подчиненные им губернские жандармские управления, в обязанности которых, по инструкции 1904 года, входило: «наблюдение за местным населением и за направлением политических идей в обществе, доведение до высших властей о беспорядках и злоупотреблениях, производство дознаний по делам о государственных преступлениях, осуществление негласного полицейского надзора, оказание помощи общей полиции в восстановлении нарушенного порядка» и др.[282]. По свидетельству начальника Московского охранного отделения полковника Александра Мартынова, «ко времени революции 1917 года отдельный корпус жандармов, сильно реформированный и приспособленный к требованиям времени, включал около 1000 офицеров и 10 000 унтер-офицеров. Это на территории, занимавшей 1/6 часть света!»[283]. Реально общая численность корпуса составляла около 15 тысяч человек. Большая часть из них служили в жандармских управлениях железных дорог, в ведении каждого из которых находился участок протяженностью 2000 верст. В 1916 году отдельный корпус состоял из Главного управления (штаба), 75 губернских и областных жандармских управлений, 30 жандармских управлений Привисленского края (то есть Польши), 33 жандармских управлений железных дорог с 321 отделением в городах и на крупных станциях, 27 жандармских строевых частей.
Департамент полиции, осуществляя общее политическое руководство корпусом жандармов, имел мало возможностей влиять на его кадровый состав и конкретную деятельность, здесь решающее слово принадлежало штабу корпуса. Именно поэтому, полагает историк российских спецслужб Феликс Лурье, возникла идея создания охранных отделений: «Департаменту полиции требовался помощник, принадлежавший только ему, не зависящий ни от чьих личных отношений и имеющий общего с ним начальника. Таким помощником стала система Охранных отделений»[284]. Первоначально они возникли для решения отдельных крупных задач — обеспечения безопасности пребывания императора в крупнейших городах — Петербурге, Москве и Варшаве. В начале XX века их стали создавать в тех городах, где чаще всего происходили выступления рабочих и учащейся молодежи, в 1907 году их число достигло 27. Охранные отделения создавались при полицейских управлениях, но подчинялись особому отделу департамента полиции и отчитывались только перед ним.
Охрана или «охранка», как ее называла прогрессивная общественность, располагала огромными базами данных, картотеками отпечатков пальцев и антропометрических данных, в ее штате работали опытные фотографы, графологи, лингвисты, этнологи. Наблюдение за подозреваемыми осуществлялось службой наружного наблюдения, которую готовил в основном из отставных солдат начальник московской службы филеров Евстратий Медников. Общий штат филерской службы превышал тысячу человек, из них более сотни работало в столице.
Широко использовалась и внутренняя агентура. «Охранное отделение вербовало секретных сотрудников из всех слоев общества: рабочих, проституток, студентов, уважаемых руководителей партий и даже членов Думы, — писал Васильев. — …Секретные сотрудники Заграничной агентуры занимались наблюдением за эмигрантами и составляли рапорты обо всем, что происходило на конференциях оппозиционных групп и особенно различных социалистических сект»[285]. Просматривалась переписка всех подозрительных лиц, а также почти вся зарубежная корреспонденция. «Заслуживает упоминания еще всеподданнейшие доклады царю, подготовляемые в единственном экземпляре. Их секретная полиция дважды в месяц представляла Императору, а тот читал с большим интересом и собственноручно делал пометки»[286].
Обеспечение безопасности непосредственно царской семьи обеспечивалось целой системой Собственной Его Императорского Величества охраны, создание которой на профессиональной основе было начато сразу после убийства Александра II. Во главе этой системы стоял Дворцовый комендант, на которого по инструкции 1906 года возлагалась вся полнота ответственности «за безопасность императорских резиденций и надзор за безопасностью пути во время Высочайших путешествий», а также «за благонадежность лиц, имеющих доступ во внутренние помещения дворца»[287]. В период смуты 1905–1906 годов, когда на Николая II шла настоящая охота, этот ответственный пост занимал Дмитрий Трепов, затем его на много лет сменил генерал от кавалерии Владимир Дедюлин. В декабре 1913 года им стал известный нам генерал-майор свиты Владимир Воейков, до этого хорошо известный императору как командир гвардейского полка, расквартированного в Царском Селе.
Дворцовый комендант опирался, в основном, на три замыкавшихся на него самостоятельные структуры. Первой была Дворцовая полиция, получившая это название в 1884 году, куда стекалась информация из всех источниках о подготовке покушений на императора и которая обеспечивала физическую защиту царя и его семьи. Штаты Дворцовой полиции достигали 250 человек, обученных как приемам спецслужб, так и всем навыкам работы телохранителей. В 1905 году ее возглавил 35-летний полковник Борис Герарди, остававшийся на своем посту вплоть до Февральской революции. Второй — Собственный Его Императорского Величества Сводный пехотный полк, в который входили отборные, проверенные и благонадежные офицеры и солдаты, набранные из гвардейских частей столичного гарнизона. В его задачи входила не только охрана всех дворцовых помещений и прилегающих территорий, но и наблюдение за свитой, прислугой и посетителями. Численность Сводного полка достигала 5 тысяч человек. До 1914 года им командовал полковник Владимир Комаров, а потом — генерал Алексей Ресин. Наконец, в 1905 году, когда Николай II усилиями террористов оказался фактически заперт в своих резиденциях, по инициативе Трепова был создан Особый отряд охраны, который обеспечивал физическую безопасность императора при выездах. В момент создания отряд насчитывал 275 нижних чинов, набранных в основном из отставников гвардейских полков, при четырех офицерах. До августа 1916 года отрядом командовал Александр Спиридович. Охрану непосредственно Александровского дворца нес дополнительно Царскосельский гарнизон[288]. Их заслуга в том, что Николай дожил до революции — несомненна.
В начале 1910-х годов спецслужбы достигли больших успехов в борьбе с революционным движением. Мартынов не сильно преувеличивал, когда заявлял: «В области чисто подпольных революционных партий положение было донельзя простое и понятное: в революционном подполье «барахталась» под полным контролем жандармской и охранной полиции одна только большевистская фракция Российской социал-демократической рабочей партии с ее организациями, рассеянными по наиболее крупным городам; этим организациям мы, жандармская полиция, позволяли едва дышать, и то только в интересах политического сыска»[289].
