Читаем без скачивания Мотылек атакующий - Екатерина Островская

Девчонки вскочили.

Алексей Филиппович не стал смотреть, как они одеваются, вернулся в пустую гостиную, взял со стола пачку сигарет и зажигалку. Пошел к бассейну, сел на бортик, опустив ноги в воду. Закурил, посмотрел за окно и задохнулся от красоты приблизившегося к стеклу светлеющего неба.

Маша вышла из чужого подъезда, пересекла пахнущий скошенной травой двор и оказалась на пустынной улице. Город спал, фонари мерцали бледным фиолетовым светом. Она шла, не зная, где ее настоящий кров и что ждет ее с рассветом. Шла, вспоминая Сергея и Славика, смахивая слезы. Ей захотелось вдруг крепко зажмуриться, а потом открыть глаза и увидеть, что они идут рядом и держат ее за руки. Надо только крепко зажмуриться и очень этого пожелать… Тогда желание сбудется. Сбудется в одно мгновенье: она откроет глаза, и вокруг расцветет яркий день. Будет смеяться Славик, а Сергей прижмет ее к себе, прижмет так крепко, что не надо будет ничего говорить, а только плакать… нет, улыбаться от любви и счастья….

Заскрипели тормоза. Машу объехала машина и остановилась. Водитель высунулся и крикнул что-то.

– Простите, – потрясла головой Маша, у которой все расплывалось перед глазами от слез, – вы что-то сказали?

– Да ладно, – махнул рукой водитель, видя ее состояние. – Давайте я вас домой отвезу? Скажите, куда вам надо.

Если бы знать…

Бармин проснулся и почти сразу услышал легкие шаги поднимающегося по лестнице человека. Поднималась женщина. И, вероятно, она никуда не спешила. Шаги замерли на лестничной площадке. А через минуту в дверь позвонили.

Андрей поднялся, натянул спортивные брюки и открыл дверь.

На пороге стояла Маша.

– Прости, но я не знаю, куда мне идти. Мне сегодня очень плохо.

Бармин пропустил ее в квартиру. Маша вошла в комнату, огляделась в поисках места, куда можно присесть, и опустилась на краешек разложенного дивана.

– Чаю поставить? – спросил Андрей.

Маша кивнула. Бармин прихватил рубашку и надел ее в коридоре, чтобы неожиданная гостья не видела его изуродованную руку. Поставил на плиту чайник и стал ждать, когда закипит вода. Он не знал, почему Маша пришла, и боялся войти в комнату. В квартире было тихо. Потом засвистел чайник.

Бармин отключил газ и подошел к двери комнаты. Маша полулежала, оставив ноги на полу. Он осторожно снял с нее туфельки, поднял ноги на диван и аккуратно укрыл одеялом. Потом вышел в коридор и сунул ноги в кроссовки.

– Ты уходишь? – прозвучал в комнате голос Маши.

– Пойду погуляю, – ответил Андрей, – а ты поспи.

– Почему ты уходишь?

Он помолчал. И признался:

– Потому что не могу остаться здесь.

– Почему?

– Потому что я люблю тебя.

Он надел куртку и уже отодвинул задвижку, когда услышал ее тихий голос:

– Иди ко мне, я тебя очень прошу.

Мышкин поднялся на второй этаж и направился к двери своего кабинета. Навстречу ему спешил молодой опер Жаворонков, который проскочил мимо, а потом все же решил поздороваться и спросил:

– Как отдохнул?

– Какой отдых? – удивился Мышкин. – Три дня всего на службе не был.

Но Жаворонков не слушал. Просто задал вопрос из вежливости и умчался.

Возле кабинета стояла невысокая женщина лет пятидесяти. Она прижимала к груди дамскую сумочку из лакированного кожзаменителя. Мышкин открыл ключом дверь и, перед тем как войти внутрь, спросил:

– Вы ко мне?

– К вам, – вздохнула женщина и попыталась протиснуться в кабинет.

Но следователь стоял на пороге и не пропускал.

– Простите, а вы по какому вопросу? – поинтересовался Мышкин.

– Моя фамилия Халилова. Я мать…

– Я понял. Только ко мне-то зачем? Следствие закончено, теперь ждите суда. Ваш сын обвиняется в распространении героина. Взяли его на контрольной закупке. В квартире обнаружено более сорока расфасованных доз…

– Я просто, – прошептала женщина, – по-человечески хотела…

– А я не человек, – хмыкнул Мышкин, – я следователь. Ко мне ходить не надо, и в гости меня приглашать тоже не советую.

Он вошел в кабинет, Халилова просочилась за ним.

– Мне сказали, что только вы…

– Ничем не могу помочь.

– Мой сын такой хороший мальчик был. Мы беженцы, нам тяжело.

– Мне тоже тяжело, – парировал Мышкин, – но я наркотиками не торгую. И потом, откуда вы бежали? Насколько помню, прежде жили в Кисловодске, где ваш муж держал ресторан. Муж умер, ресторан вы продали, приехали сюда, и за семь лет ни дня не работали ни вы, ни ваш сын…

– Помогите мальчику, – начала умолять Халилова.

Она открыла лакированную сумочку, достала из нее что-то и положила на стол перед Мышкиным. Оказалось – пачку пятидесятидолларовых банкнот.

– Считаю до трех, – сказал Мышкин – чтобы вы успели убрать это и покинуть мой кабинет….

– Он такой хороший, вы бы знали, – снова начала ныть Халилова.

– Раз, – произнес Мышкин. И продолжил: – Статья двести девяносто первая УК РФ: дача взятки должностному лицу за совершение им заведомо незаконных действий наказывается штрафом в размере от ста тысяч до пятисот тысяч рублей…

– Только вы можете помочь, – хныкала Халилова.

– Два, – продолжил отчет Мышкин. – Или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до трех лет либо лишением свободы на срок до восьми лет. Сейчас я говорю «три», вызываю понятых, и мы составляем…

– Хорошо, – спокойно произнесла Халилова, забирая деньги. – Но вам же хуже будет.

Дверь кабинета приотворилась, и в щель заглянул майор Барсуков. Он посмотрел на Халилову, на Мышкина, а потом шепнул:

– Начальство всех собирает. Срочно.

– Я сейчас, только гражданку провожу.

Но Барсуков поманил его рукой.

– Иди сюда, что скажу. Тебя касается.

Халилова продолжала сидеть.

– Не мешайте работать! – сказал ей следователь.

Халилова поднялась, и Мышкин подошел к Барсукову.

– Давай в коридор выйдем, – предложил майор.

– Говори здесь.

Барсуков выглянул в коридор, затем пальцем поманил Мышкина и шепнул ему в ухо:

– Ситуация следующая: в субботу намечается небольшой сабантуйчик. С каждого, кто придет, по пятихатке.

– Я подумаю, – пообещал Мышкин, обернулся к Халиловой, которая отпрянула от стола и сказал ей:

– Идите.

Следователь остался один, опустился за стол и подумал, что зря, вероятно, мотался в Москву. Его выслушали, конечно, даже просмотрели привезенные им документы. Но принимать их отказались. Заявление он все же написал и получил талон-уведомление о том, что заявление принято, но по тому, как с ним общался сотрудник Генеральной прокуратуры, Мышкин понял, его старания бессмысленны. Скорее всего, ему пришлют отписку, что заявление отправлено для проверки в городскую прокуратуру по месту работы прокурора Порываева.

Открылась дверь, и в кабинет вошли двое мужчин. Они быстрым шагом приблизились к столу и достали из кармана удостоверения.

– Майор Скорин, управление собственной безопасности, – представился один.

– Капитан Лущенко, – назвал себя другой.

– Не скажу, что рад… – начал было Мышкин.

Но его не слушали.

– Оставайтесь на месте! – приказал майор. – И попрошу без резких движений.

А капитан крикнул в открытую дверь:

– Попрошу понятых.

В кабинет вошли еще двое мужчин. Один в синей куртке с надписью «Профсервис № 1», а второй – растерянный старик, которого, видимо, просто зацепили для такого дела в коридоре отдела. А уж после него вошла с непроницаемым лицом Халилова. Еще просунулась голова майора Барсукова, но тут же исчезла.

– Сообщите присутствующим, – громко объявил майор, обращаясь к Мышкину, – имеются ли в кабинете деньги, наркотики, оружие или иное имущество, не подлежащее хранению.

– С утра ничего не было, – пожал плечами хозяин кабинета, – хотя теперь я в этом не уверен.

– Попрошу достать все из ваших карманов и положить на стол, – приказал Скорин.

И стал наблюдать, как Мышкин выкладывает на стол служебное удостоверение, водительские права и техпаспорт на «девятку», ключи от дома, мобильный телефон, четыреста шестьдесят рублей помятыми купюрами и сложенный пополам использованный железнодорожный билет.

– Продемонстрируйте присутствующим содержимое ящиков вашего рабочего стола.

Выдвинув верхний ящик, Мышкин сразу увидел лежащую поверх ручек и карандашей пачку пятидесятидолларовых купюр. Пачка лежала на боку, видимо, Халилова очень спешила, когда, перегнувшись через стол, подбрасывала улику.

– Что это? – спросил майор Скорин.

Мышкин заговорил официальным тоном:

– Это подброшенная мне гражданкой Халиловой так называемая кукла, а именно муляж американских банкнот пятидесятидолларового достоинства с нанесенной на них бесцветным маркером надписью «взятка». Кукла была получена гражданкой Халиловой от вас лично с целью склонить меня к противоправным действиям. Но, получив отказ, просто подкинула их, когда подосланный вами майор Барсуков отвлекал меня разговорами о мифическом сабантуе. Не сомневаюсь, что в моем кабинете установлена видеокамера или микрофон…