набираю номер Руслана. Надо разобраться с тем долбаным контрактом. Пусть только попробует ей навредить. Придушу собственными руками. Бросил мне вызов? Пусть принимает ответку. Но Дарину обязан оставить в покое.
Уже по дороге набираю Руслана, предупреждая, чтобы его псы не смели устраивать мне проблемы на ровном месте, а также, что сам еду к нему, потому что есть серьезный разговор. Абрамов хмыкает, конечно, предполагая, о чем пойдет речь. Однако не сказав более ни слова, он вырубает звонок. А я делаю соответствующие выводы: он обязательно прикажет своим, чтобы меня впустили в компанию без всяких допросов.
Хочется набрать Дарину, но я передумываю, потому что у меня нет нормальных новостей, которые позволили бы ей хотя бы немного расслабиться. Я же видел, как ее напрягает тот контракт. Руслан, сукин сын! Удар за ударом — это явный перебор. Глотку ему перегрызу за эти выкрутасы. За то, что затеял игру против меня. А ведь я думал, он взялся за ум. Хрена с два.
«И на что ты надеялся, Альп? Где была твоя голова», — шепчет мне внутренний голос, а я только и могу, что с ним согласиться. Потому что облажался по всем фронтам.
А ещё меня нервирует мысль, как я расскажу Дарине о болезни ее отца? Она сейчас ненавидит их всех. За то, что не поддержали полтора года назад. За то, что ни один человек не встал на ее сторону. Но все же узнай она, что ее отец умирает… отреагирует очень эмоционально. Эта новость добьет ее окончательно.
Хотя как знать? Между той милой девушкой, что я знал, и той, что увидел сейчас, есть ощутимая разница, и, честно говоря, она меня напрягает и вводит в состояние бешенства.
Да, Дарина во всем винит меня, однако единственное, в чем я действительно виноват перед ней, так это в том, что позволил ей думать… что изменял ей все три года брака. Отнюдь. Такого не было никогда. Мне просто было необходимо так поступить. Быть рядом с Гейдаровой. Ну и отправить Дарину к своему отцу как инициатора развода. Иначе отец послал бы меня к чертям собачьим. И никакого шанса выйти на виноватых у меня не было бы.
Давид постарался нехило. И самое главное — не останавливается. Продолжает в том же духе. Иногда мне кажется, что он вообще не родной братишка Дарины, раз так упорно пытается все наследство перевести на свое имя, не задумываясь о ней. Будто сестра прямо ждёт, когда же умрет ее отец и ей достанется часть его имущества.
Бред полный.
Я более чем уверен, что Дарина в жизни об этом не задумывалась. Но Давид явно полагает иначе. Хочет заранее все подготовить. Прибрать к рукам.
Припарковав автомобиль неподалеку от компании Абрамова, снова набираю его номер. Пока длинные гудки действуют на нервы, дохожу до входа. Два парня в черных костюмах переграждают мне путь, изучают.
— Альпарслан Чакырбейли?
— Тот самый, — киваю.
— Проходите. — Они отходят от двери.
Я прячу телефон в карман. Молодец, Руслан, не стал напрягать меня, пошел на контакт. А это уже хороший знак.
В кабинет захожу без стука. Абрамов сидит в кожаном кресле, а перед ним — несколько разбросанных по столу папок.
— Разгребаешь? — Я скептически выгибаю бровь, чувствуя, как злость бьёт по башке от одного взгляда на этого ублюдка.
— Как и ты, — усмехается он. — Чай, кофе?
— Подавись своим чаем и кофе, Абрамов.
Я останавливаюсь напротив. Наклонившись, упираюсь в стол кулаками, смотрю в упор на Руслана, которому не должен был доверять самое ценное, что у меня есть.
— Значит, всё-таки встретились. — Сложив руки на груди, Руслан выдерживает мой взгляд, полный гнева и ярости. — Я даже не сомневался. Дарина… пусть и говорит, что никогда тебя не простит, но на контакт все равно идет. Натура такая. И, как я вижу, докладывает все, что связано со мной. А это уже говорит о многом.
— Вот давай тебя не будут *бать наши отношения с Дариной, — грубо обрываю я. — А тот контракт, Руслан, который она подписала непонятно каким образом, засунь себе в задницу. Дарина не глупая малолетка, которая подписала бы хер пойми что, не изучив документы. Ты ее просто подставил. Отступи, пока не поздно. Понял меня, кретин? — рычу от злости.
— Не-а… — Прицокнув языком, Руслан встаёт. — Она будет работать в моей компании ещё несколько лет, Альп. Ты же знаешь меня… Я не прощаю косяки людей, которые бьют в спину. Как ты когда-то. Точно так же со мной поступила и Дарина. Поэтому…
Взмах — и Руслан получает кулаком в челюсть. Потому что заслужил. Он отскакивает назад, прижав ладонь ко рту.
— Когда Дарина била тебя в спину, Руслан? — Я понижаю тон. — Совесть имей, ублюдок! Это ты! Ты заставил ее поверить в то, что ты тот самый принц на белом коне, который пришел ее спасать. Вытаскивать из дерьма! Хотя сам же настолько усложнил все! Ты все прекрасно знал! Ты знал, что я купил дом на совсем чужое имя! Что я хотел спрятать ее там, а ты… Ты подтолкнул ее к тому, чтобы она свалила из города. И прекрасно знал, как я хотел с ней поговорить и объясниться! Но каждый раз случалось что-то, что заставляло меня отступить! О каком ударе ты сейчас говоришь? Да Дарина единственная, кто верил всем подряд! Она единственная, мать твою, кто пострадал! Ты чего суетишься? Она не твоя, и твоей никогда не будет! И ты это изначально знал! Но все играл в белого и пушистого. Чего хотел? Чего? Ее? А хрен получишь! Ни в этой жизни, ни в другой!
— Хотел, чтобы она стала моей, да! Забыл, как ты подло поступил тогда, ещё в университетские времена? — рычит он, вытирая окровавленный рот.
— Прошло больше пятнадцати лет! — Я бью кулаком по столу. — Пятнадцать долбаных лет, Руслан. Мы тогда детьми были.
— Да пошел ты! — Он достает из шкафа салфетку и прикладывает к разбитой губе. — Пошли вы все к черту! Какого хрена я вообще нянчился с тобой?! А затем с ней? Хотел помочь… Надо было изначально отказаться. Чтобы ты сам выкручивался.
— Я считал тебя нормальным мужиком, Абрамов. Но ты оказался таким же ублюдком, как и всё семейство Гейдаровых.
— Не считай меня ненормальным, Чакырбейли, — парирует он в ответ. — И не сравнивай с говнюками!
— И чем же ты от них отличаешься? — Сделав пару шагов назад, я разглядываю этого кретина.
Руслан молчит, сжимая губы в тонкую полоску.
— Тебя снова подставят, — бросает он с
