– Что ж, ты ничего не хочешь объяснить?
– Право же, бабушка, на сей раз ты преувеличиваешь. Все, что было между нами, уже в прошлом. Просто очередное глупое увлечение. Теперь я это понимаю. Лорд Торнвуд абсолютно меня не интересует. – Она сделала вид, что о чем-то задумалась. – Я хочу сегодня пойти на собрание Общества воздухоплавателей. На нем два приезжих француза будут показывать, как корзина крепится к шару.
Герцогиня пробормотала что-то невнятное.
– А завтра я хочу поехать на маскарад с фейерверком, который устраивают в Воксхолле.
– Исключено, – твердо заявила бабушка. – В Воксхолле встречаются все головорезы, жулики и воры Лондона. Это не место для приличной девушки.
– На самом деле? – Индию ничуть не смутил аргумент бабушки. – Как интересно! Думаю, мне будет очень весело.
– Ты меня не слушаешь, Индия. Поскольку твои отец и мать уехали в очередное увеселительное путешествие, я за тебя в ответе. И я намерена всячески тебя оберегать. А это означает – никаких Воксхоллов.
Индия сжала губы и стала водить пальцем по вышивке на поясе своего утреннего халата.
– Бабушка, ну нельзя же быть такой скучной. Я же поеду не одна, а с Айаном. Тебе придется признаться, что с ним я буду в полной безопасности.
Герцогиня в нерешительности замолчала, хотя и понимала, что лучше разрешить внучке поехать с братом. Если она запретит Индии ехать туда, куда она хочет, она все равно при первой же возможности улизнет из дома, причем одна.
– Ладно. Если твой брат в Лондоне, можете ехать.
– Я сегодня же попрошу его об этом. – Индия вскочила.
– Ну, уж нет, моя дорогая. Сейчас же ложись обратно в постель.
– Но, бабушка…
– Довольно! Доктор сказал, что ты должна лежать еще несколько дней.
– Он просто старый зануда. Я здорова.
– Сейчас же в постель!
– Хорошо-хорошо. Но только потому, что я собираюсь поехать в Воксхолл.
– Только если заживет твоя рана. Хотя ты и чувствуешь себя хорошо, рана может опять открыться. – Герцогиня нахмурилась. – Уж не знаю, чем ты занималась вчера вечером, чтобы бинты так съехали.
Индия отвернулась, чтобы бабушка не заметила ее смущения.
– Ничем особенным, уверяю тебя. – Она погладила серебристую шерсть волчицы. – Это был… эксперимент.
– И результат этого эксперимента тебя удовлетворил?
– Боюсь, что да. И теперь я знаю, что мне ждать. И постараюсь никогда больше его не повторять.
Собрание Общества воздухоплавателей было отложено на день из-за того, что у его основателя случился приступ подагры. Скучающая Индия как раз возвращалась после четвертого тайного посещения библиотеки в доме герцогини, когда услышала громкий стук медного молотка в парадную дверь. Она решила спрятаться в гостиной, чтобы ее не увидел Бич, который с царственным видом прошествовал к двери.
По ту сторону стоял Девлин Карлайл.
– Чем могу служить? – сухо осведомился Бич.
– Граф Торнвуд с визитом к ее светлости герцогине Крэнфорд. Надеюсь, что она оправилась после вчерашнего… нездоровья.
– Войдите. Я справлюсь, принимает ли ее светлость.
Индия понимала, что этого не следовало делать. Это было достойно порицания, предосудительно и совершенно неблаговоспитанно. Но она все равно это сделала.
Как только Бич повел Девлина в гостиную, где его ждала герцогиня, Индия проскользнула в кладовку рядом с оранжереей. Там, в углу, за горшком с огромной цветущей розой, была небольшая щель. Если прислонить к ней ухо, можно услышать каждое слово, сказанное бабушкой и Торном в соседней комнате.
Индия так и сделала.
– Совершенно незачем делать такое мрачное лицо, мальчик мой. Я ничего не узнала от своей внучки, поэтому намерена получить у вас ответы на все свои вопросы. – Герцогиня посмотрела на цветущий в горшке мох и отрезала несколько отросших веточек с листьями. – Так что я вас слушаю.
Торн прислонился к стеклянной стене, глядя на герцогиню в притворном недоумении.
– Ответ? Какой ответ?
– Да вы, я вижу, нахал! Будто не знаете. Ответ на вопрос, что происходило между вами в последние три дня. А возможно, и раньше – хотя я не знаю, когда именно, поскольку Индия в Лондоне совсем недавно.
Торн смахнул с рукава своего безупречно скроенного ярко-синего камзола невидимую пылинку.
– Полагаю, вам лучше задать этот вопрос вашей внучке.
– Так я и сделала, черт возьми! Но она ничего мне не сказала. Поэтому я испрашиваю вас.
Торн пожал плечами.
– Между нами ничего нет. После Ватерлоо я потерял память. Даже светила медицины не берутся сказать, вернется ли она ко мне когда-нибудь.
– Должно быть, это чертовски неприятно.
– Да, я тоже так считаю, ваша светлость.
– Но вы все же не ответили на мой вопрос. Что произошло между вами, пока Индия была в вашем доме на Белгрейв-сквер? С тех пор девочка стала беспокойной. И не говорите мне, что виною тому рана, потому что меня не обманешь. Она всегда была здоровой и сильной.
– Возможно, – осторожно начал Торн, – это как-то связано с чем-то, что сказала ваша внучка. Кажется, мы стали… довольно близки в Брюсселе.
– Близки? Что это значит? Вы были в нее влюблены?
– Похоже, что был. К несчастью, я потерял память и теперь не могу это ни подтвердить, ни отрицать. Больше мне нечего добавить, ваша светлость. На все вопросы придется отвечать вашей внучке. Однако все отношения, которые у нас, возможно, были, разумеется, следует считать разорванными.
– Вот как? Это почему же?
– Я считал это очевидным. Я уже не тот человек, каким был. Так что дальнейшие отношения только причинят ей боль.
– Может быть, вы так считаете, потому что вам приходится сейчас заниматься другими делами?
– Что?!
– Мой дорогой мальчик, Бог наградил меня парой замечательных глаз. Ваш отец хотя и пройдоха, каких мало, часто выполнял разные дипломатические поручения короны, и у меня есть причина подозревать, что вы тоже занимаетесь подобными делами.
– Кто вам сказал…
– Во-первых, я заметила, как вы и секретарь лорда Веллингтона о чем-то серьезно разговаривали у входа в Королевскую академию искусств. К тому же этот самый секретарь герцога уже три раза за неделю побывал в вашем доме.
– Вы поручили кому-то следить за моим домом!
– Конечно, – невозмутимо ответила герцогиня. – Индия, в конце концов, моя единственная внучка. А теперь вы намерены рассказать мне, что в действительности происходит?
– Ваше вмешательство нежелательно, ваша светлость. Я мог бы даже сказать – опасно.
Глаза герцогини сверкнули.
– Неужели? Вы мне угрожаете, самонадеянный юноша?
– Не совсем. Это скорее предостережение. Будьте осторожны.
