Читаем без скачивания Книга-1: Третий Глаз - Лобсанг Рампа

правильное усилие – это самоконтроль и постоянное самосовершенствование;

правильная полнота сознания – правильные мысли и стремление к правильным поступкам;

правильный восторг – восторг, вызванный медитацией о реальности жизни и о сверх-Я.

Если кто-то нарушал эти правила, он должен был ложиться лицом вниз поперек главного входа в храм, так чтобы все входящие туда переступали через его тело. Он должен был лежать без движения с утра до вечера, ему не давали ни есть, ни пить. Такое наказание считалось большим позором.

Итак, я стал ламой и вошел в элиту Высших Существ. Звучало это здорово. Но были здесь и ловушки: если раньше я обязан был соблюдать 32 Правила Поведения Священника – пугающая цифра! – то теперь, к моему ужасу и смятению, подобных Правил было 253! В Шакпори хороший лама соблюдал все эти правила без исключения.

Я продолжал много и усердно заниматься. Мир был переполнен вещами, которые необходимо изучать; иногда мне казалось, что моя голова не выдержит и вот-вот лопнет. Но случалось испытывать и удовольствие – например, когда я забирался на крышу, чтобы понаблюдать за приездом Далай-ламы в Норбу Линга – парк Жемчужины. Приходилось делать это тайком, ибо смотреть на Бесценного сверху вниз запрещено. С крыши хорошо было все видно. Вот раскинулись два великолепных парка – Хати Линга и Додпал Линга на берегу реки Калингчу («линга» – насколько этими буквами можно передать тибетское произношение – означает «парк»). Чуть дальше видны были Западные ворота – Парго Калинг. Они были проделаны в большом чортене специально для конного проезда, через них шла дорога к центру города мимо деревни Шо. Рядом с Шакпори возвышался чортен в честь национального героя – короля Кесара, жившего в эпоху войн, до прихода в Тибет буддизма и мира.

А работа? Работы было очень много, но мы старались не упускать случая чем-нибудь компенсировать свой труд. Разве это не щедрая компенсация за мой труд и учебу – общение с таким умным и щедрым душой человеком, каким был лама Мингьяр Дондуп, главным смыслом жизни которого было служение миру и ближним? Разве не вознаграждение уму и сердцу – обозревать великолепные зеленые долины и петляющую по ним голубую реку, деревья, горы, сверкающие под лучами солнца чортены, живописные монастыри и скромные жилища отшельников на недоступных скалах, совсем рядом – золоченые купола Поталы и вдали – крыши Джоканга? Товарищество лам, грубоватых с виду монахов, знакомый запах благовоний, наполнявший все храмы, – это и составляло нашу жизнь, жизнь, которую стоило прожить. Трудности? Да, их было много. Но в этом же было и что-то достойное. В любом сообществе встречаются люди неискренней веры или неглубокого ума. В Шакпори таких было совсем мало.

ГЛАВА 12 ТРАВЫ И ЛЕТАЮЩИЕ ЗМЕИ

Недели мелькали одна за другой. А дел было много – учеба, работа, составление новых планов; времени не хватало. Особенно это стало заметно, когда я по-настоящему погрузился в изучение оккультных наук по специальной методике.

В начале августа мой Наставник сказал:

– Скоро мы отправимся в экспедицию вместе со сборщиками трав. Ты узнаешь много полезного о лекарственных растениях и познакомишься с настоящими летающими змеями!

Следующие две недели все готовились к походу. Надо было почистить старые кожаные мешки, сшить новые, привести в порядок палатки, проверить животных – насколько они здоровы и пригодны к путешествию – ведь экспедиция будет очень трудной. Основной базой нашей экспедиции, в составе которой насчитывалось 200 монахов, был выбран монастырь Тра Йерпа; оттуда ежедневно будут отправляться в разные стороны поисковые партии для изучения растительности.

В конце августа мы покинули Шакпори. Монахи, не участвовавшие в экспедиции, собрались возле стен монастыря и смотрели на нас с завистью – мы ехали навстречу приключениям. В звании ламы мне полагалась белая лошадь, на которой я и восседал. Таких, как я, набралась небольшая группа; с небольшим багажом она отправилась налегке впереди основной партии. Наши лошади проходили за день до 35 километров, в то время как яки редко преодолевали 15—18 километров. Мы были нагружены легко – только самым необходимым, – поскольку предпочитали как можно быстрее приехать на место. Каждый як основного каравана, следовавшего за нами, тащил свою обычную поклажу весом до 80 килограммов, поэтому караван шел медленнее.

Через несколько дней веселая кавалькада из 27 всадников прибыла в Тра Йерпа. Путь был трудным, особенно для меня, никогда не проявлявшего особой склонности к верховой езде. Я к этому времени научился держаться в седле, даже когда лошадь переходила в галоп, но на этом мое искусство кончалось. Не хватало мне ловкости, чтобы стоять в седле, как это делали некоторые мои товарищи. Я с опаской взбирался на лошадь и кое-как садился, вцепившись в шею животного, – выглядело это, быть может, не очень изящно, но мне так было безопаснее.

Нас заметили издалека. Монахи уже приготовили чай с маслом, тсампу и овощи в большом количестве. Делалось это отнюдь не бескорыстно: монахи с нетерпением ждали новостей из Лхасы и полагавшихся традиционных подарков. С плоской крыши храма от расставленных там треножников поднимались к небу густыми клубами дыма благовонные курения. Мы въехали во двор, радуясь окончанию пути. У многих из моих спутников были в этом монастыре старые друзья, а ламу Мингь-яра Дондупа, казалось, знали все. Он исчез в толпе встречающих, и я снова почувствовал себя совершенно одиноким. Вдруг я услышал:

– Лобсанг, где же ты?

Я отозвался, и прежде чем успел сообразить, что происходит, толпа расступилась и тут же снова окружила меня. Учитель разговаривал со старым аббатом; тот повернулся ко мне и спросил:

– Так это он? Боже мой, как он молод!

Как обычно, я больше всего думал о том, где бы поесть. Скоро мы отправились в столовую. Обед проходил в полном молчании, словно мы и не уезжали из Шакпори.

Какой монастырь от какого зависел, Шакпори от Тра Йерпа или наоборот? Спорный вопрос. Во всяком случае, оба монастыря считались старейшими в Тибете. Тра Йерпа славился своей библиотекой, где хранились ценнейшие рукописи по медицине. Я собирался ознакомиться с ними и сделать все необходимые выписки. Здесь хранилась также книга о первой экспедиции на Тянь-Шань, написанная 10 участниками этого странного предприятия. Однако больше всего в тот момент меня волновало ровное, как стол, плато, откуда нам предстояло запускать наших змеев.

Пейзаж показался мне необычным. Высокие пики гор на фоне плавно поднимающейся местности как будто вонзались в небо. У подножья пиков тянулись бесконечные плато, похожие на террасы ухоженных садов; издали это напоминало гигантскую лестницу. На нижних ступенях этой лестницы в изобилии произрастали целебные травы. Среди них – мох, по абсорбционным свойствам во много раз превосходивший сфагнум, или белый мох. Небольшие растения с желтыми ягодами, обладавшие замечательными обезболивающими свойствами. Монахи и дети собирали их и затем аккуратно раскладывали для сушки. Я, как лама, мог ограничиться простым наблюдением за их работой, но главной целью моего пребывания здесь было практическое обучение под руководством Мингьяра Дондупа и специалистов-травников. А пока, осматривая окрестности, я не мог думать ни о чем другом, кроме как о змеях, чудесных змеях, способных носить человека. Во внутреннем дворе монастыря лежали сосновые доски, привезенные из далекой страны (вероятно, из Ассама; в Тибете, как я уже говорил, хвойные деревья не растут). Они предназначались исключительно для постройки змеев. Легкие и прочные, эти доски способны выдерживать сильные удары и практически никогда не ломаются. По окончании полетов змеи подлежали разборке, их каркасы тщательно осматривались и аккуратно складывались до следующего раза.

Распорядок дня в Тра Йерпа был достаточно гибким. Регулярно проводились ночная служба и другие короткие службы. Это было разумно, так как после длительных служб в Шакпори многие чувствовали страшную усталость. Классные занятия полностью посвящались изучению трав и овладению искусством полета на змеях.

Здесь, в монастыре, прижавшемся к отрогу горы, еще продолжался день, а внизу, в долине, уже спустились розовые сумерки и вечерний ветер будоражил скудную растительность. Когда солнце скрылось за ближайшими горными вершинами, все погрузилось в темноту. Пейзаж внизу напоминал собой черное озеро. Вокруг ни зги. Нигде ни одной живой души. С заходом солнца поднялся ночной ветер и принялся за божье дело – очищать землю. Спустившись в долину, он бросался на отрог горы, застревал в ущелье и снова поднимался к монастырю, откуда вновь вырывался с призывными стонами, словно исходившими из гигантской раковины. Казалось, ветер призывал на помощь единомышленников. Отовсюду доносились странные звуки – это трескались перегретые за день на солнце скалы от резкого ночного охлаждения. Вверху над головами в черном небе загорались необычно яркие звезды. Согласно древним легендам, легионы Кесара по приказу Будды воткнули в небесный свод свои копья. И теперь через отверстия, пробитые ими, льется из Небесных Чертогов на землю божественный свет.