Терминатор быстро сокращал расстояние между ними. Случайные водители торопились увернуться от двух, затеявших безумную гонку, машин, занимавших все четыре дорожки.
Новая очередь Терминатора прошила корпус «эльдорадо». Риз старался, как мог, выжимая из машины все. Терминатор продолжал дырявить «кадиллак» очередями.
Настал момент, когда Ризу надоело обороняться и уходить. Он схватил с пола брошенный рядом автомат.
— Садись за руль, — крикнул он Саре.
Он высунулся в окно и перекинул ствол автомата на крышу «кадиллака». Долю секунды Сара в недоумении смотрела на руль. Машина неслась по автостраде на скорости восемьдесят миль в час. Делать нечего. Рычаг переключения передач она найти не смогла. Что ж, вперед на полной скорости! Быть может, все обойдется.
Риз по пояс высунулся в окно и целился в преследователя. Терминатор вильнул в сторону, но так и остался висеть на хвосте у бешено ревущего «кадиллака».
Ветер обдавал Ризу лицо, трепал волосы. Он прицелился и выстрелил. Первая пуля пробила переднее стекло полицейской машины. Вторая вошла в обшивку. Терминатор не сбавил скорость. Следующий заряд разнес водительское стекло, киборг нагнулся, защищая голову, и прижал автомобиль к ограждению шоссе. В воздух взметнулся столб искр. Проделав головокружительный Вираж, он понесся дальше на скорости курьерского поезда.
Сара осмотрелась и вдруг поняла, что «кадиллак» вылетел с автомагистрали на проселочную дорогу, упиравшуюся в глухую стену. Она окликнула Риза, но в машине торчали только его ноги. Он висел в окне. Ветер отнес ее слова в сторону. Стена неумолимо неслась прямо на них.
Сара не помнила, как это вышло, но она схватилась за рычаг переключения передач и изо всей силы рванула его назад. Коробка передач затрещала, запахло жженой резиной.
Прицельным выстрелом Риз угодил Терминатору в плечо. Киборг дернулся. Он потерял несколько секунд, восстанавливая равновесие систем, и слишком поздно заметил надвигающуюся каменную преграду.
Сара втянула Риза в кабину и вывернула руль вправо. Колеса заскрежетали по гравию, и «эльдорадо» встал, как вкопанный, в футе от стены.
Терминатор врезался в стену на скорости восемьдесят две мили в час. Полосатая, черно-белая машина съежилась, точно гармошка. Первыми погасли видеокамеры, затем от сильного удара вышли из строя остальные системы микропроцессора.
Сара бросила взгляд в боковое стекло. Штук двадцать патрульных машин стягивались вокруг них в плотное кольцо. Полицейские окружили «кадиллак-эльдорадо», прикрываясь распахнутыми дверцами автомобилей, словно щитами и держа их обоих под прицелом автоматов.
Первым пробуждением Риза было схватиться за «ремингтон», но Сара оттолкнула его.
— Нет, Риз, нет! — воскликнула она. — Они убьют тебя.
Он смотрел поверх ее головы в направленные на них дула. Безусловное превосходство в огневой силе на стороне полиции. Нечего и думать совладать с таким количеством стволов. Но он не может бездействовать. Он должен драться. Отдать Сару в руки полиции? Нет уж. Интересно, а Терминатор уничтожен или нет? Оттуда, где они стояли, разбитую машину Терминатора видно не было.
В глазах у Сары были тревога и страх. Риз с удивлением осознал, что тревожится она за него.
— Прошу тебя, не делай этого, — умоляла она.
Риз нехотя выпустил приклад ремингтона, и Сара поторопилась отшвырнуть автомат подальше.
— Эй вы там, в «кадиллаке», — раздался грубый окрик офицера. — Руки! Быстро!
Сержант Кайл Риз подчинился и поднял руки. В следующую секунду их с Сарой вытащили из машины. Заключенных в наручниках отвели в сторону. Двое полицейских занялись осмотром искореженной машины патрульного под номером "1-Л-19".
— Невероятно, но там никого нет, — недоумевающе произнес один из них.
«Что это значит?» — подумала Сара. Она видела, как Риз стремительно обернулся назад: он должен был сам убедиться в том, что машина пуста.
Ответ, которого ждала Сара, был написан на его лице. Суровая складка губ сказала ей, что им еще предстоят испытания.
ДЕНЬ ВТОРОЙ
ПОЛИЦЕЙСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ ЛОС-АНДЖЕЛЕСА, ОТДЕЛ ЗАЩИТЫ ГРАЖДАН, 1:06 НОЧИ
Сара сидела в кабинете Трэкслера и напряженно разглядывала рисунок из ткани, что обтягивала кушетку. Словно из тумана до нее доносились чьи-то шаги и обрывки телефонных разговоров — полицейский участок жил своей жизнью. Предметы в комнате то и дело начинали расплываться — это на глаза ее снова и снова набегали слезы.
Ей совсем не хотелось думать о том, что час назад сообщил ей лейтенант Трэкслер. Но она знала: отныне мысли об этом будут преследовать ее всю жизнь.
Вошел Трэкслер, осторожно неся два стаканчика с кофе. За ним следом — еще один мужчина. Лысеющий и розовощекий толстяк, в проницательных глазах поблескивает тревожный огонек. Трэкслер медленно приблизился к Саре. Он сразу увидел круги у нее под глазами — она еще не пришла в себя от потрясения.
— Все в порядке, Сара?
Сара едва заметно кивнула, стараясь ни на кого не смотреть.
— Вот, выпейте, — предложил Трэкслер.
Она послушно взяла из его рук стаканчик, глотнула кофе, потом уставилась в какую-то точку в пространстве.
— Лейтенант, — спросила она безжизненным голосом, — вы уверены, что это они?
Трэкслер медленно кивнул. Сара заглянула в его глаза, ища в них хотя бы намек на сомнения.
— Мне стоит взглянуть… на тела. Может быть, это не…
— Их уже опознали. — Эта часть разговора была Трэкслеру неприятна. Скорее бы перейти непосредственно к делу. — Никаких сомнений нет, — как обычно, добавил он.
Перед мысленным взором Сары возникли изуродованные тела Джинджер и Мэтта, ее единственных друзей, ее «семьи» — они лежат в луже крови в гостиной. Их больше нет. Их вырвали из ее жизни с корнем, навсегда. Значение происшедшего только сейчас стало доходить до нее в полной мере, и она ощутила физическую боль.
— Боже мой… Джинджер… девочка моя. — Она едва слышала собственный голос. — Прости меня…
Рука ее дрогнула, и дымящийся кофе едва не вылился ей на колени, но Трэкслер успел выхватить у нее стаканчик.
— Сара, — он указал на тучного толстяка, стоявшего у двери. — Это доктор Силберман.
— Здравствуйте, Сара, — сказал Силберман с наигранным дружелюбием, за которым скрывалось полное равнодушие. Сара взглянула на него сквозь дымку, застилавшую ей глаза.
— Пожалуйста, расскажите ему все, что вы узнали от Риза, — продолжал Трэкслер. — Окажите мне такую услугу.
— Хорошо, — прошептала она почти беззвучно. — Вы доктор?
— Психолог-криминалист, — ответил он. Похоже, малоприятный тип, решила Сара. Хотя свое дело, наверное, знает, а ей так нужны ответы на мучившие ее вопросы… Почему ее нормальную, спокойную жизнь вдруг в одночасье превратили в какой-то кошмар? Почему Джинджер и Мэтт лежат в луже крови? Почему кто-то хотел убить ее, Сару? Неужели Риз прав, и это не просто какая-то дикая случайность, а ее, Сары, вина?
— Риз сумасшедший? — спросила Сара, не отводя глаз от невозмутимой физиономии Силбермана.
— Как сказать, — произнес он нараспев. — Именно это мы и хотим выяснить, правда?
Руки Риза были плотно стянуты за спиной и прикованы наручниками к задним ножкам стула. Перед ним стоял простой деревянный стол с черной пластмассовой пепельницей; со стены напротив смотрело большое зеркало.
Боль между лопатками усиливалась. Но он не обращал на нее внимания. Так даже лучше. Она была вполне терпима и помогала не вникать в смысл вопросов, которые задавал высокий худощавый человек, ходивший по комнате из угла в угол.
Вукович остановился прямо за спиной пленника и посмотрел на затылок Риза. Наверное, сильно болит, но мышцы шеи расслаблены, значит, боль переносит хорошо. Крепкий орешек. Вукович медленно обошел стол и взглянул угрюмому парню в глаза. Лицо пленника ничего не выражало. Абсолютно ничего. Точка. Да, странновато. Не по нутру мне эти странные, подумал Вукович.
— Ладно, приятель, — заговорил он. — Начнем по порядку. Ты давно знаешь Сару Дженет Коннор? — Риз продолжал смотреть на стену за спиной Вуковича и считать дырочки в одной из плит. Он насчитал 138.
— Кайл Риз, — повторил он бесстрастным резковатым голосом. — Сержант, связист, номер ДН-38…
— …416, — закончил за него Вукович. — Твой дурацкий номер я уже знаю. — Он уселся напротив Риза и наклонился к нему через стол — лицо его оказалось в нескольких дюймах от лица молодого человека. — Может, хватит играть в героев? Мы знаем, что ты — человек не военный, ни в каком воинском подразделении не числишься. Вообще нигде не числишься… Насколько нам на сегодня известно.
Вукович закурил «Кэмел».
— Не нравится мне это. Совсем не нравится. Похоже, мы проведем в этой комнате много времени, а я в таких случаях частенько выхожу из себя.
