— Наверно, Локи тебя произвел на свет, коварная девка! Измучила, покоя нет, с тех пор, как я тебя выловил в море! Надо было там, на дне, тебя и оставить! — было слышно, как его дыхание учащается, становится более тяжелым. Девушка рывком стянула с него штаны, ее глаза скользнули к могучему копью, стоявшему прямо, напряженно, чуть вздрагивая, в окружении светлых курчавых волос. Она с силой толкнула его, и викинг опрокинулся на спину, увлекая ее на себя. Она приподнялась над ним и сорвала с себя влажную одежду, оседлав его как дикая обнаженная амазонка могучего жеребца. Каждым кусочком своей возбужденной кожи она ощущала мощь могучего мускулистого тела, тела настоящего зверя-самца и задрожала, как в лихорадке. Теперь девушка уже не думала о неудавшемся побеге, о том, что ее ждет в далекой Норвегии, важно было заполучить эту мощную твердую плоть в себя поглубже, и ждать больше было невозможно — она широко, бесстыдно раздвинула ноги и застонала, с наслаждением ощутив восхитительное вхождение. Исгерд обхватил ее грубыми ладонями за талию и стал мощными толчками врываться во влажную пульсирующую глубину.
— О, Исгерд! — закрыв глаза, простонала покоренная амазонка, упиваясь блаженством. Она дугой выгнулась над ним, ощущая, как он неистовыми толчками входит в нее все глубже и глубже. Восхищенный ее словами, он чувствовал себя счастливым.
— Открой глаза! — потребовал норманн вла-стно.
— Я люблю тебя, красавица! Не мучай меня больше! — глядя ей прямо в лицо, прохрипел он. — И запомни, никому тебя не отдам!
— И я люблю тебя, — вырвалось вдруг у нее.
Неистовый восторг вспыхнул в его глазах. Он с такой силой и таким упоением сжал юное тело Дануты, что она вскрикнула. Притянув ее к себе, он перевернулся и отыскал рот, заглушая ее чувственные стоны ненасытным поцелуем-укусом, жадно впиваясь, и лаская. Он почти не отрывал своих губ, все время убыстряя ритм и без того неистовых толчков. Еще мгновение — и внутри ее взорвался невероятный взрыв упоительного наслаждения.
Возвращение
Вскоре одинокие скалы, выглядывающие из-за гори-зонта, превратились в высокий светло-коричневый берег. Корабль со скрипом переваливался через поло-гие серые волны, а за кормой оставалась шипящая широкая полоса пены из смеси морской воды и пу-зырьков воздуха. Когда солнышко показалось в раз-рыве низких слоистых облаков, настроение у всех мо-реходов сразу же приподнялось, и длинные весла стали глубже и резче входить в холодную соленую воду.
— Веселей, братья, вон уже и памятный ка-мень Оласа показался! — раздался задорный голос хевдинга Ингмара, и дружинники еще резче налегли на весла.
И в самом деле, перед высоким носом драк-кара в виде пучеглазой змеи развернулся вход во фьорд, со скалистой стеной слева и пологим языком по правую руку. На зеленой весенней траве мыса уже отчетливо виднелся округлый высокий камень, верти-кально стоящий на самом видном месте. Все знали, что на этом камне высечена лента, покрытая вязью десятков рун. Уже прошли века, как какой-то Олас поставил этот камень в честь своей жены, Ингрид, и написал на нем, что никогда не было и не будет луч-шей хозяйки в доме, чем его избранница. На гребне косогора показалась ватага ребятишек в длинных бе-лых рубахах с разноцветными вышивками. Завидев корабли, входящие в залив, мальчишки опрометью бросились в невидимое отсюда селение, которое рас-полагалось в глубине фьорда.
— А вон, похоже, и твой Ари, — крикнул вождь дружинников викингу, стоящему у руля, ука-зывая в сторону одного из бегущих.
— Это точно он, — весело ответил кто-то из гребцов, — вырос то как! Слышишь, Тордис? Может, уже он и братца заимел, пока ты шлялся?
Гребцы дружно засмеялись и все обернулись, чтобы посмотреть на рулевого. Здоровенный детина, лет тридцати, постриженный «под горшок», так на-пряженно вглядывался в мальчишек, что даже забыл про свой руль — длинное весло, привязанное к борту.
— Ари… — тихо проговорил он и улыбнулся.
Корабль тем временем уклонился вправо, где из воды порой выныривали над волнами два острых камня, «рога дьявола», как их называли местные. Уже не одно судно опробовало на своих бортах их подлый подводный удар.
— Держи руль, Тордис! — вернул рулевого к действительности суровый окрик хевдинга, хотя и сам он улыбался. Да и как было не радоваться! По-сле двухлетнего тяжелого похода в страну славян сын ярла Дагфина из Олесунфьорда со своей дружиной и тремя верными побратимами благополучно возвра-щался домой. По такому случаю Ингмар надел новую рубаху из белого шелка, отделанную вдоль ворота и внизу широкой полосой нарядных узоров. Рубашка трепетала от порывов родного северного ветра на ши-рокой груди белокурого викинга. Молодой хевдинг перевел свой взгляд на середину ладьи. Здесь, у осно-вания толстой мачты, лежала большая груда замор-ских товаров — шелковые и бархатные ткани, сереб-ряная посуда с востока, пряности, оружие, много дру-гих ценных вещей. Были там и дорогие подарки мате-ри, отцу, другим родственникам, и, само собой разу-меется — Грюнхильде, его любимой девушке. Ей Ин-гмар подарит золотое, тончайшей работы ожерелье из Персии, отрезы роскошных тканей, сафьяновые са-пожки и другие мелочи, которые так любят женщины. Еще викинги везли рабынь — захваченных на востоке молодых женщин. Они находились на кнорре, транс-портном корабле, послушно следовавшем за дракка-ром. Ингмар оглянулся. Отсюда можно было свобод-но различить радостные лица кровного побратима сы-на ярла и его брата. Исгерд и Торкель, сыновья бонда Эрика Хромого, стояли на носу корабля и, весело сме-ясь, махали кому-то из встречающих шапками. Ин-гмар посмотрел на берег. Вдалеке, на дороге, ведущей в лес, виднелась группа девушек, размахивающих в сторону кораблей разноцветными платками. Ингмар попытался рассмотреть их — вдруг среди них сводная сестра побратима, красавица Грюнхильда. Но нет, ее не было — он сразу бы увидел. Невольно подума-лось, может, она его не дождалась, ведь и обещала слишком легко, как-то шутя, несерьезно — и сердце болезненно сжалось. Она так красива, каждый поже-лал бы себе такую жену. Но, как и все красавицы, горда и своенравна — ее братья Исгерд и Торкель предупреждали Ингмара, что у сестры тяжелый ха-рактер, она слишком любит красивые наряды, укра-шения, и очень гордится своей красотой. Грюнхильда вряд ли будет подходящей женой викингу. За ней ну-жен глаз да глаз, слишком многим мужчинам она нра-вится, и девушка об этом отлично знает. Но что зна-чили эти дружеские слова для влюбленного Ингмара? Ровным счетом, ничего — он с нетерпением ожидал встречи с желанной женщиной. Да и кто бы и гово-рил, да только не Исгерд! Он спас при крушении ко-рабля работорговцев в Черном море — на юге Руси, красивую рабыню, и, как наивный простак, попался в сети богини любви Фрейи. Высокая изящная девушка с огромными серыми глазами и роскошными шелко-вистыми волосами умоляла не везти ее в Норвегию, а отвезти в Тмутаракань, к отцу. Конечно, побратим не поддался на глупые мольбы рабыни. Ингмар считал, что вскоре у его друга будут неприятности — в его доме девушку ожидали сложные отношения с невес-той побратима, которая вряд обрадуется такой краси-вой сопернице. Сейчас Исгерд находился на кнорре, следил, чтобы гордячка ничего не натворила. Драккар обогнул «рога дьявола», и рулевое весло заскрипело под тяжестью тела Тордиса. Ладья легла на борт и чуть не зачерпнула изогнутым бортом сине-зеленой воды. Но движения рулевого были выверены и точны, и вот за поворотом показался покатый зеленый косо-гор. Солнце окончательно овладело небом и заливало золотыми лучами россыпь домиков у леса, остовы строящихся кораблей у кромки воды, ватаги ребяти-шек по склону. Отсюда было хорошо видно, как спе-шили к берегу люди — встречать долгожданных странников. И по большой дороге, и по маленьким тропкам бежали многочисленные фигурки. А на дере-вянном причале уже собралось много народа. Все ма-хали руками и что-то кричали в сторону подходящих кораблей.
