Читаем без скачивания Восточный фронт - Владислав Савин

— Идиот, сделай себе харакири, если не можешь драться! И умри за Императора!

Стрельба и взрывы приближались. Пожалуй, тут небезопасно! Раненый адъютант куда‑то исчез — и генерал, спустившись на первый этаж, приказал офицеру жандармерии:

— Приготовить автомобиль. И дайте четырех человек охраны. Приказываю обороняться здесь, по прибытия помощи из Харбина!

Русские (или все же, американцы?) атакуют с востока. Значит, дорога на запад, мимо горящей "деревни Того", а дальше поворот на север, еще свободна? Хотя кто‑то же оборвал телефонную связь? Но если бы там было много врагов, они бы атаковали и оттуда! Значит, еще есть шанс проскочить — пока держится периметр!

Гаражи находились к востоку от административного корпуса — а дальше, за железной дорогой, были видны трубы электростанции. Оттуда, совсем уже недалеко, доносился шум боя. Солдаты забегали, засуетились — вряд ли кто‑то из них останется в живых, если там действительно, большие силы русских? Но это неважно — главное, что он, Сиро Исии, спасется! И не с пустыми руками — да где же эти остолопы, которым приказано собрать и принести из архива папки, отмеченные особым знаком? Там квинтэссенция всех его работ, самые последние результаты, полученные за годы труда!

И тут рухнули ворота за железнодорожным переездом. И показался танк, за ним еще один. Очередь из автоматической пушки разорвала в клочья двух солдат, и подожгла автомобиль. Исии замер, не зная куда бежать — к его счастью, танк повернул вправо, чтобы добить тех, кто еще оборонялся у электростанции.

— Бегите, мой генерал! — крикнул офицер, появившийся рядом — а вы, за Императора, вперед, в атаку!

И взмахнул мечом, увлекая за собой два десятка солдат. Никто не добежал, танки расстреляли всех. Но Исии успел скрыться в дверях блока "ро". И обнаружил внутри в холле десяток даже не солдат, а напуганных санитаров, сжимавших в руках "арисаки".

— Запереть дверь! — заорал Исии — и забаррикадируйте ее чем‑нибудь тяжелым, скорее! Там гайдзины, их много, сейчас они ворвутся и всех нас убьют! И кто‑нибудь, найдите и позовите Такео!

Он смотрел, как эти олухи, суетясь и мешая друг другу, тащат какие‑то ящики и шкаф. И ждал, что сейчас вылетит дверь, и внутрь ворвутся гайдзины. И его, ученого с мировым именем (если бы не проклятая секретность), поднимет на штык безграмотный русский варвар! За дверями трещали автоматы, и слышались взрывы гранат — русские добивали там кого‑то, или штурмовали административный корпус? Еще хватит времени уничтожить секретные документы и убить подопытных в тюрьме. Русские не прощают жестокостей над своими — так ведь подавляющее большинство "бревен", это китайцы. И даже те, из Харбина — для Советов не соотечественники, а эмигранты! Демоны, там же плененный советский пограничник сидит! Уничтожить немедленно — а в документ вписать, что он из Харбина!

Прибежал Такэо. Родной брат, здесь он командовал внутренней охраной — полсотни человек, набранных исключительно из односельчан, все в той же деревне Сибаяма — младшие сыновья, которым не светило наследство. Личная дружина Сиро Исии, фанатично ему преданна — в нее отбирали именно по верности и усердию, но не по уму, чтобы не рассуждая, выполнили любой приказ. Пятьдесят верных "асигару", вооруженных маузерами, катанами и дубинками. Сколько вас здесь, в центральном блоке?

— Восемь, брат! Остальные отдыхают в деревне.

Значит, уже мертвецы — подумал Исии — а кто уцелел, тот не сможет сюда попасть. Но отчего так мало, дежурная смена должна быть больше?

— Русские на крыше и третьем этаже, брат. Они убили всех, кто там был — и персонал, и моих парней. Но мы держим лестницы, не даем им спуститься!

Откуда там русские, демоны нас побери? Неужели с неба спустились, на парашютах? Но тогда их не может там быть много! Поднимитесь, и убейте их всех!

— Мы пытаемся, брат! Уже потеряли еще троих моих парней, и с десяток жандармов. Сейчас там дерутся люди из "отряда 516", а мы лишь держим оборону при спуске на второй. У русских автоматы, и даже что‑то вроде ручных пушек, они в коридоре все сметают, не уцелеть!

Это хорошо, что под рукой оказалась команда из "пятьсот шестнадцатого", прибывшая лишь вчера. Еще удачнее, что именно там, где надо. Хотя, что они делали в блоке "ро" возле тюрьмы — ведь по плану, мероприятия должны осуществляться лишь завтра?

— Брат… в Седьмом бунт! — Такэо, на которого прежде со страхом смотрели не только заключенные, но и сотрудники, выглядел жалко — "бревна" вырвались из камер и бегают по коридору. По докладу надзирателя, зачинщиком был русский, из камеры 16. Он, и еще один, которого туда вчера подселили, напали на охранника и отобрали ключи. Мы успели вызвать боевиков из "516", и тут началось! Но мы блокируем коридор, так что смутьянам не вырваться наружу! (прим — история реальная. Бунт в тюрьме "объекта 731 случился "в первой декаде июня 1945" — В. С.)

— Что!? — заорал Исии, теряя самообладание (недопустимо для самурая — но к демонам все!) — значит, и вам в коридор к тюремным блокам не пройти? Немедленно пустить газ в седьмой блок!

— Брат, так ведь пульт управления на третьем этаже! Мы не можем отрезать наши помещения! Если только… во все сразу?

И тут двери содрогнулись от мощного удара.

— Эй, япона — мать! — проорал кто‑то снаружи — предлагаем сдаться по — хорошему. Жизнь всем обещаем… до трибунала, хе — хе! Иначе начнем штурм, и тут уж, пленных не берем! Если по — русски понимаете — то всем выходить без оружия, с поднятыми руками. А если нет — Ким, переведи по — ихнему! И скажи, пусть думают быстрее!

Другой голос прокричал все по — японски. Глупые варвары, не знающие, что такое путь самурая! Когда жизнь сдавшегося не стоит и пыли под ногами. И оттого, бесполезно склонять голову — все равно не пощадят, только еще и позор навлечешь! Сказано ведь в кодексе буси — до: если ты не достигнув цели, останешься жив, ты трус. Если же ты умрешь, не достигнув цели — то может быть, смерть твоя будет напрасной, зато честь не пострадает! И вообще — никогда не следует задумываться над тем, кто прав, кто виноват. Никогда не надо задумываться над тем, что хорошо, и что нехорошо. Следуй своему долгу — и никогда не вдавайся в рассуждения!

— Сколько здесь моих людей, Такэо? Не считая людей из "516"?

— Дежурная смена, и кто успел прибежать сюда по тревоге! Наверное, сотня вольнонаемных, три десятка солдат и жандармов, и моих восемь. Оружие есть почти у всех — но боеприпасов мало!

К демонам! — подумал Исии — даже солдаты в большинстве, новобранцы, не фронтовики. А персонал вовсе не обучен — поскольку Объект числился военным учреждением, то служащие здесь, даже вольнонаемные, были вроде как солдаты, в отличие даже от рабочих военных заводов! Потому их не ставили под ружье — считалось, что они уже. И при напряженной научной и производственной программе, не было времени для учений — из лаборантов и санитаров, многие даже ни разу из "арисаки" не стреляли, хотя были расписаны по "вспомогательным ротам охраны", и дисциплинированно выполнили приказ, по сигналу получив в арсенале оружие, и как положено, по пять обойм на винтовку! И неоткуда ждать помощи, по крайней мере, в ближайшие часы — радиоузел и телеграф уже захвачены. Если бы рядом оказался полк, совершающий марш, и услышавший шум боя — но нет на это надежды, потому что само место для Объекта выбиралось так, чтобы это был тупик, в транспортном смысле, без всяких иных дорог рядом. Когда русские начнут штурм, нам не устоять. Что ж, остается самое последнее средство!

— Всем надеть противогазы — крикнул Исии — через несколько минут здесь будет смерть!

Бегом в кабинет дежурного по корпусу "ро". За ширмой в стене сейф. Набрать код — Сиро Исии помнил его наизусть — за открывшейся дверцей рубильник. Даже если свет отключен — у этой системы автономной питание от аккумулятора. Рубильник вниз — по всему корпусу воет сирена. На табло вспыхивает подсветкой иероглиф — запрос подтверждения. Не раньше, чем через минуту, но не позже, чем через три, надо снова рубильник вверх и вниз. И в каналы вентиляции — общие, на все здание! — пойдет цианистый водород. Надеюсь, что все, слышавшие сигнал, успеют надеть противогазы, хранящиеся на рабочих местах, в расчете на всю дежурную смену персонала и охраны. Что будет с теми, кто прибежал "внештатно", и даже с людьми из "отряда 516", которых никто не предупредил специально — лучше не думать! Впрочем, русские все равно не пощадили бы никого!

Шестьдесят секунд истекли. Подтверждение — да! Включаю!

В это время на первом этаже двери разнесло в щепки, вместе с баррикадой. Такэо, оставшийся у входа вместе с двумя своими охранниками и шестерыми сотрудниками (ровно столько в шкафу здесь нашлось противогазов) — еще были четверо солдат, плотно замотавшие лица какими‑то тряпками и старающиеся не дышать, в надежде умереть не сразу, а успеть выстрелить хоть по паре раз, когда ворвутся русские — успел увидеть, как в помещение влетают какие‑то предметы. В следующее мгновение ярчайшая вспышка резанула по глазам так, что все лишились зрения — кто лежал ничком, уткнув голову в пол, на секунды, кто смотрел в том направлении, на минуты, ну а кто при этом еще и оказался слишком близко, то насовсем. Одновременно ударил такой звук, что невозможно было устоять на ногах — и Такэо почувствовал, что его кишечник и мочевой пузырь предательски расслабились, даже самурай не может владеть своим телом на уровне инстинктов! Японцы лежали на полу, страдая от слепоты, тошноты, боли в ушах, в полной тишине, у всех были порваны барабанные перепонки — и не видели, как внутрь проскользнуло с десяток фигур в резиновых костюмах и в противогазах странного (для 1945 года) вида, со стеклянным забралом на пол — лица. Оценив небоеспособность противника, они устремились внутрь здания — а через дверь проникли еще два десятка солдат, тоже в защитных костюмах, и в обычных противогазах с "хоботами" и сумками на боку, эти занялись японцами, скручивая им руки и вытаскивая наружу.