Девушка усмехнулась и с придыханием, как страшилку, поведала:
— Нет, просто, говорят, что в противном случае драканы получают откат их же темной магией. И чем серьезнее клятва, тем сильнее последствия. Поэтому не нарушают своих обещаний. Правда не больно ими разбрасываются!
Фу — ух, устала сегодня, будто мешки ворочала. Но одно «но» не давало мне уснуть:
— Ноэль?
— Да, Сафи?
— Скажи честно, ты сможешь выйти замуж за дракана? И жить там?
Девушка завозилась под одеялом, наверное, не решаясь ответить как на духу. Я легонько толкнула ее локтем и пристально посмотрела прямо в глаза.
Кузина вздохнула, отрицательно качая головой:
— Я слабая… Даже если привязать кровью дракана, не проживу у них долго. Но это же лучше, чем ничего, правда?
Я потрясенно уставилась на хорошенькую шестнадцатилетнюю драку, которой в Хемвиле пришлось едва ли лучше, чем отдавшей богу душу старшей родственнице. Которая не знает, сколько ей осталось жить, но живет как может именно сейчас, особо не надеясь на чудо…
— Выходит, ехать со мной на темные земли — для тебя подобно самоубийству, только медленному? — уточнила я.
— Ну… — протянула она.
Не дожидаясь положительного ответа — и так ясно, сообщила:
— Сэбиан сказал, что Хасин умер…
— Что? — оборвала меня на полуслове Ноэль.
— Да! Из‑за ранения в плечо — зараза попала — почил неделю назад.
— Вот так новость! — Взволнованная нежданным известием кузина села в кровати. — Представляю, какая драка за Хемвиль сейчас начнется.
— И кто будет претендовать? По — твоему? — заинтересовалась я.
— Гранту Керо он не нужен. Это любому драку и человеку понятно. Я вторая наследница после тебя, но женщине в одиночку не удержать поместье.
— Ну, а кроме тебя? — поторопила я.
— Кроме меня, другие Револейские… А еще со стороны твоей матери ее двоюродный брат, Гленир Сандерский — молодой и родовитый, но безземельный. Младший сын бедного рода. Вряд ли ему удастся без поддержки захватить власть в Хемвиле.
Глаза Ноэль потеплели и заблестели, а в голосе появилась… нежность, когда она упомянула некого мужчину, невольно выдав, что испытывает к нему симпатию.
— Он тебе нравится? Холостой?
Девушка покраснела, опустила голову и призналась:
— Просто он пару раз защищал нас с тобой от твоего отца и покойного супруга, пока служил в Хемвиле. За что даже не успел принести присягу лорду Калему.
— Где он сейчас?
— Не знаю. Когда мы уезжали, его не было в замке.
— А если бы у него было законное право, он смог бы удержать Хемвиль в своих руках?
— Да! — грустно кивнула Ноэль. — Гленир сильный, умный и честью дорожит. Такой прикроет спину в бою и не обманет, но в том кошмаре, что у нас творился, он не смог находиться.
— Милая кузина, я кое‑что придумала!
— Что? — оптимизма не уловила.
— Любыми путями уговорить Сэбиана, чтобы помог выдать тебя замуж за этого Гленира Сандерского и оставить вас управляющими, а в дальнейшем сделать собственниками Хемвиля. Как ты правильно отметила, дракану замок ни к чему, и мне, видимо, тоже. Разумнее всего, чтобы он остался в семье Дернейских по твоей линии. И… Амалия ради него погибла, так что, может быть ее двоюродный брат там счастливым станет… мама была бы рада.
Моя подопечная снова расплакалась, уткнувшись мне в плечо, только теперь от счастья, вернее, надеясь его обрести. Конечно, мы не были уверены, что получится, как нам хочется. А сколько времени займут поиски Гленира? Но обе непременно должны попытаться наладить жизнь. Главное — уговорить мужа помочь в этом нелегком деле. Ведь по закону замок его…
Ноэль боялась поверить в свою личную счастливую сказку: вдруг Гленира скоро не найдем, а Керо не захочет долго искать, а может и вообще — вмешиваться в бабские дела. Или, того хуже, вдруг тот уже женился ненароком… От моего возражения «на что он семью кормить будет» она отмахнулась, потому что «такого белокурого зеленоглазого красавца — драка любая человеческая богатая наследница с руками и ногами заберет».
Таким образом, утомленные и возбужденные донельзя, заснули мы с трудом, как и встали утром, уже по привычке с первыми петухами.
Глава 12. Бракосочетание
Муж и жена — одна сатана
— Сафи, простынешь. Платье теплое, но ты еще слаба после болезни… — мягко попеняла Ноэль, накрывая мои плечи плащом, подбитым мехом наподобие кроличьего.
Обернулась к подруге и благодарно улыбнулась, объяснив, почему захотела постоять у открытого окна:
— Сегодня особое событие: замуж выхожу. Обычно в этот праздничный день девушкам полагается испытывать волнение, восторг, а… я — смятение и неуверенность в будущем. И все! Хоть красивым восходом полюбуюсь!
— В прошлый раз ты испытывала страх и ненависть, а сейчас — всего‑то неуверенность, — с печальной улыбкой заметила Ноэль, присоединяясь ко мне.
Я не могла не оценить поддержку и хихикнула:
— Да уж, жизнь налаживается! — В очередной раз осмотрела свое красное традиционное платье и мрачно констатировала: — Наверное ни одна драка Приграничья не наряжалась в свадебное платье чаще, чем Сафира Дернейская. Глядишь, так дело пойдет — заношу до дыр…
Девушка не выдержала и прыснула от смеха.
— И не надейся, дорогая! Ты в последний раз надела его. Я непременно постараюсь дожить до глубокой старости, — раздался за спиной не менее мрачный, чем мой, голос Керо.
Сразу стушевавшись под потемневшим взглядом внезапно явившегося «жениха», через несколько секунд я опомнилась: с чего бы, ничего «такого» не сказала… вроде, и точно не имела в виду. А подслушивать не приветствуется в любом обществе.
— Как вам будет угодно, милорд! — позволила себе чуточку язвительный тон, потом, увидев входящего следом за Сэбианом Ройвана, вежливо поклонилась и добавила. — Чудное утро, милорды!
— Леди Сафира, вы невероятно прекрасны сегодня, впрочем, как всегда… и не смотря ни на что, — похвалил меня последний с таким же поклоном, затем посмотрел на Ноэль, склонившуюся в реверансе, и, мягко улыбнувшись, обратился к ней: — А вы, госпожа Лояну, сегодня, словно бутон арисы, нежная и восхитительная.
Выслушав Данкеро, драка покраснела, я, наверное, тоже, потому что почувствовала, как тепло прилило к щекам, к сожалению, продемонстрировав драканам нашу полнейшую наивность и неискушенность по части комплиментов.
Мужчины задумчиво уставились на нас.
— Мы идем? — нервно поторопила я, чтобы избавиться от неловкости.
