Уголки чувственных, четко очерченных губ невероятного собеседника дрогнули в ухмылке, затем он продолжил:
— Смешав свою кровь с твоей, я поделился, дал тебе возможность сливаться с нашей землей, смешивать свои потоки. Чужаков она, в отличие рожденных на ней, не приемлет. Побочным эффектом является полная брачная связь с моей стороны. Именно поэтому в обряд вплели привязку души светлого супруга к дракану.
— Понятно! — уныло прошептала я и попыталась кивнуть, но Керо продолжал крепко удерживать мою голову.
— Я! Знаю! Что ты! Не! Она! — прорычал он, четко выделяя слова для полной ясности и угрожающе сверкнув глазами.
Я беспомощно таращилась на темного мага, чувствуя, как его пальцы еще больше сдавили мой затылок и прижали браслет к шее.
— Как тебя звали в другой жизни? — строго спросил он.
С тяжелым вздохом я приняла для себя факт разоблачения и словно в ледяную воду прыгнула:
— Светлана.
— Светлая и к тому же Светлана… Светлячок. Тебе подходит! — заинтересовался он, наконец‑то убрав руку от моей головы. Затем равнодушно добавил. — Но, увы, теперь ты Сафира.
Забрал из моей ослабевшей руки импровизированную мочалку, мокнул в воду и начал усиленно тереть свои руки. Я же с трудом сдержала всхлип и с облегчением подумала: «Сафира, так Сафира, главное — живая!» Потерла местечко вокруг раны: постоянно волнуясь, дергаясь, я слишком перенапрягалась, и сейчас вновь вернулись болезненные ощущения.
Он снова намочил тряпку и бесцеремонно сунул мне в руки:
— Займись делом!
Предательски дрожащими руками я быстро намылила мочалку и начала тереть его широкие плечи, спину, шею… Потянулась к бритому затылку и задела кожаный шнурок, на котором болтался кулон. Я попыталась его оттянуть, но Керо запретил:
— Не трогай его!
— Но я только хотела… — неуверенно начала объяснять.
— Не надо трогать амулет, — оборвал он.
— Амулет? — снова невольно коснувшись интригующей вещицы кончиками пальцев, я ощутила тепло и вибрацию. Показалось, что магическую.
— Это магическая защита какая‑то? — с придыханием пещерного человека, впервые узревшего огонь, спросила я.
Сэбиан усмехнулся, бросив на меня изучающий взгляд:
— Я на чужой земле. Вдобавок, еще и в святой обители, намоленной тысячами женщин. Естественно, мне нужна защита, экранирующая вашу магию света.
— О — о-о… — протянула я удивленно и занялась мытьем его мощной груди.
Чтобы не перевалиться через борт лохани, пришлось держаться за руку дракана. Кожа у него на ощупь оказалась горячей. После окончания допроса с разоблачением я, испытав немалое облегчение, чувствовала себя обычной женщиной, которую мужчина попросил потереть спинку… но этот по прихоти мироздания оказался мужем. От этой мысли невольно замедлилась и, автоматически двигая мочалкой, скользила взглядом за рукой, изучая, привыкая к нему. И по гладким чешуйкам на ключицах, и вдоль грудины провела, и… задохнулась от неожиданности и стыда, когда непредсказуемый иномирец сунул мою руку под воду и заставил помыть его в паху. Действуя тряпкой, я мало что «прощупала», но там, вроде бы, как у людей. Дракана эта ситуация нисколько не смутила, казалось, он вообще развлекается за мой счет.
Сполоснув тряпку, снова намылила и возмущенно посмотрела на него. В ответ на бортик плюхнулась здоровая, перевитая мускулами лапища… нижняя. Пока мыла ее, свои ноги затекли, пришлось встать и, наклонившись, старательно тереть мужнины ножищи с чешуйчатыми коленями, гладкими, не волосатыми, смуглыми голенями, пальцами с темными когтями.
Сэбиан, всколыхнув воду, резко подался ко мне запустил руку в разорванный вырез совсем промокшей рубахи и обхватил грудь, а я задохнулась от такой наглости…
— Похоже, в кои‑то веки совершив невероятный по глупости промах, я даже его повернул себе на пользу, — ровным голосом произнес он, потерев мой сосок между пальцами.
Мокрая тряпка свалилась в воду… Мое тело нежданно — негаданно откликнулось на ласку: грудь отяжелела, а внизу живота… Но вот… допрос, давление и его наглость…
— Вы в святой обители, милорд! — нашлась я.
— Уж поверь, кому как не темному знать об этом! — сухо парировал он. — Голову мне помой, да пора заканчивать. А то чешуя вот — вот облезет.
Мужчина, только что ласкавший меня, поднял руки, от чего рельефные мышцы, двигались, перекатываясь словно ртуть. Из‑за впечатляющего, прямо‑таки завораживающего зрелища я на несколько мгновений отвлеклась от собственных ощущений. Он что‑то убрал с волос, и те шелковым водопадом рассыпались по плечам. Тряхнув головой, Сэбиан посмотрел на меня в ожидании, а я во все глаза рассматривала его. С распущенными волосами он выглядел мягче и симпатичнее. Человечнее, что ли.
Полюбовавшись игрой света от пламени на абсолютно черных блестящих густых волосах, полила из ковша, намылила ему голову и помассировала кожу. Хотела уже убрать руки и смыть мыло, но услышала:
— Еще!
— Кто‑то боялся, что чешую смоет… — беззлобно пошутила я.
— Ничего…
Еще пару минут я старательно массировала голову притихшему дракану, потом решительно отстранилась и промыла волосы.
Стремительным плавным движением Сэбиан поднялся из лохани во весь рост, а я, инстинктивно сделав шаг назад, застыла рядом с ведром с чистой водой, обозревая его мускулисто — шипастое — чешуйчатое тело, что называется, во всей красе, особенно «подробности» ниже пояса. Убедившись, что «там» все знакомо, без шипов и чешуи, зажмурилась.
— Поливать тоже с закрытыми глазами будешь? — ровным тоном поинтересовались сверху. И следом с ехидцей: — А в брачную ночь?
— А скромнее нельзя быть, никак? — ядовито парировала я, смывая с него остатки мыла.
Он надменно хмыкнул:
— Лучше шокировать тебя сейчас, чем потом.
Я чуть глаза не закатила, но мою реакцию муж отметил и поинтересовался:
— Кем ты была… до? Какой сущностью?
Хотела было признаться, но в противовес его поведению, на нервной почве, видимо, решила пошутить. Вспомнив свой гороскоп, я невинно пожала плечами, поправила съехавшую рубаху и ответила:
— Змеей!
— Кем? — вытаращился он.
У меня даже в груди потеплело от мстительного удовлетворения, когда я уставилась на него невинными глазами и ресничками похлопала:
— Змеей! А что такого?
Пришел его черед озадачиваться. Для разнообразия. Жаль, продолжалось это не долго. Дракан тряхнул мокрыми волосами, переступил лохань и с таким угрожающим видом двинулся на меня, что я, отступая, пискнула:
— Ай!
— Я предупреждал: никогда не лги мне! Но ты, вижу, не вняла…
