– Она приходила сажать помидоры. – Рейчел припомнила стройную молодую негритянку с сладострастным взором.
– И не отходила от него, верно? Она сводит его с Ума! – Дарси резко повернула руль, и лимузин помчал по дрейтонвиллскому шоссе. – А ты видела их сынишку, ему лет восемь?
– У них есть ребенок? – удивилась Рейчел. Она пыталась вспомнить подробнее, как выглядит Лоретта Буллок, и не могла. Ей никто словом не обмолвился об этом, особенно Тил.
– Да, сын, его и Лоретты. Ты как-нибудь присмотрись к мальчику – он крупный, весь в отца, и светлый, как Тил.
– Да, Тил удивительно светлый и добрый человек, – рассеянно сказала Рейчел.
Дарси нетерпеливо прищелкнула языком.
– Господи, Рейчел, я имею в виду светлый в смысле светлокожий. Так говорят негры, это не я придумала. Тил наполовину белый, и если я тебе скажу, кто его отец, ты свалишься с сиденья.
Рейчел молча смотрела в темноту. Крупный, красивый Тил Коффи был темнокожим, но не черным. Но и не слишком светлокожим. Она просто не обращала внимания.
– Лоретта его ненавидит, – многозначительно сказала Дарси. – Она не допускает его к мальчику. Поэтому Тил и приехал сюда из Чикаго. Я могла бы тебе рассказать всю эту историю, золотко, да ты не поверишь.
Рейчел собиралась что-то сказать, но промолчала. Все это болтовня, и что тут говорить? Они проехали через Дрейтонвилл, мимо кафе «Белый медведь», неосвещенного и закрытого по поводу воскресенья.
– Тебе нужно быть очень осторожной в выборе друзей, – продолжала Дарси. «Линкольн» слегка подпрыгнул, съезжая на фунтовую дорожку, которая вела к дому Рейчел. – Конечно, тебе нужны друзья, ты не можешь жить в этом богом забытом уголке одна, не видя людей и не имея каких-то друзей. Но тебе надо быть осторожной.
Дарси остановила машину под виргинскими дубами во дворе и выключила мотор. Рейчел пошла вытащить чемодан из багажника. Когда она проходила мимо водительского места, Дарси сидела, опустив голову вниз.
– Я заеду к Бо, – сказала Дарси. – Посмотрим, как он отнесется к тому, что я останусь у него ночевать. А сейчас надо спешить, иначе мне не достанется ужина. Либо Джули уже все уберет, либо Бо все съест.
– Дарси, – начала Рейчел, – я хочу поблагодарить тебя за чудесно проведенное в Чарлстоне время.
– Тогда приезжай к нам еще, – кратко ответила та. – Если ты не нуждаешься в компании, то я нуждаюсь.
Прежде чем Рейчел успела что-нибудь сказать, Дарси дала задний ход, и лимузин бесшумно выкатился со двора и помчался по дороге. На повороте шины взвизгнули, и автомобиль исчез в темноте.
Рейчел вздохнула. Поездка в Чарлстон действительно была чудесной, она не кривила душой, произнося слова благодарности. Но Рейчел не могла не отметить быстрых смен настроения своей новой подруги – от искрящегося веселья до угрюмой мрачности. И, судя по всему, Дарси становилась все более несчастной по мере приближения к Дрейтонвиллу.
Рейчел с чемоданом в руке пересекла двор, с благодарностью подумав о Дарси, которая велела ей оставить включенным свет в кухне – гораздо приятнее возвращаться не в темный дом. Но внутри неприятно пахло сыростью после обильных дождей. «В спальне, обращенной на север, вряд ли лучше, – подумала Рейчел с грустью. – Самое время сейчас выпить чашку горячего чая».
Дотащив чемодан до дверей спальни, она повернула ручку, открыла дверь, вошла и потянулась к выключателю.
Но ее запястье оказалось в плену железной хватки, а у самого уха послышался голос:
– Где, черт побери, ты пропадала?
Она сразу поняла, кто здесь, несмотря на непроглядную темноту. Это был Бо Тилсон.
– Что ты делаешь? – вскрикнула Рейчел. Он;, попыталась оттолкнуть его. Рука коснулась теплон твердой груди под хлопчатой рубашкой. – Я даже не вижу тебя!
– Зато я вижу. – Низкий голос прозвучал прямо у ее лица. – Где ты была, черт возьми?
Рейчел почувствовала, что его пальцы касаются ее затылка, ища узел свернутой косы.
– Ты уезжала куда-то с мужчиной?
Рейчел на мгновение окаменела, затем ее просто затрясло от возмущения. Рука неожиданно для нее самой взлетела к его скуле, но тут пришло пронзительное воспоминание о его гладкой коже и красивом лице.
После того что произошло между ними, она поклялась никогда больше не давать ему коснуться себя, даже не разговаривать с ним, если удастся. И уж конечно, не впадать из-за него в ярость. И пожалуйста – он дожидался ее, подкарауливал в темноте в ее собственной спальне.
Она стала шарить по стене, ища выключатель.
– Почему ты стоишь в темноте? Забавы ради? – воскликнула Рейчел.
– Да оставь ты этот свет. – В голосе Бо звучало легкое раздражение. – Где ты провела все это время?
В темноте он прижался к ней, она почувствовала тепло его узких мускулистых бедер, и вдруг его стройное тело предстало перед ней так ясно, будто она видела его. «И даже больше», – подумала Рейчел, прерывисто вздохнув: нервные окончания ее ставшей вдруг необыкновенно чувствительной кожи словно дополняли образ чувственного, сильного мужчины суровыми прозрачными глазами, которые могли разглядеть ее в темноте, в то время как ей это не удавалось.
– Оставь меня! – неожиданно резко вырвалось у Рейчел. – Зажги свет!
– Нет. Я предпочитаю темноту.
Она стояла, трепеща, а он распустил ее косу и провел пальцами по волосам. Заставляя их рассыпаться по плечам.
– Целых четыре дня, черт возьми, я сидел и дожидался тебя, думая, что ты лежишь где-нибудь в объятиях своего приятеля, – его голос дрогнул, – наслаждаясь его любовью. Куда ты ездила?
– У меня нет… это не твое дело! – воскликнула Рейчел.
Чувствуя, как его пальцы перебирают ее распущенные волосы, она изо всех сил сдерживалась, чтобы не начать бороться с ним. Она тряхнула головой, пытаясь освободиться.
– Оставь меня! Дай мне включить свет!
Голова Бо склонилась к ней, он тихонько вдыхал ее аромат.
– Я помню, как ты пахнешь – мылом и цвета ми, – пробормотал он. Рейчел почувствовала, что он взял в ладонь прядь волос и уткнулся в нее. – Черт возьми, Рейчел, я не мог думать ни о чем другом. Это сводило меня с ума.
Она боролась с внезапно охватившим ее чувством. Что она собирается делать с ним? Зачем он говорит такие вещи, если не думает этого? Зачем ему надо обманывать ее, унижать подобным образом, если он Уже отомстил ей?
Глаза, привыкнув к отсутствию света, различали его темную фигуру, возвышавшуюся над ней. Рейчел почти со страхом поняла, что ей становится привычно его медленное дыхание, мягкое поглаживание по волосам, тепло большого мощного тела, прижавшегося к ней. Он был чужим, но все же знакомым, своим. Она не могла видеть его сурового, словно изваянного лица и спутанных золотистых волос или слабого блеска глаз. Но она помнила его обнаженное тело, кожу, напоминавшую шелк, его яркую мужественность. Все что она могла сделать, – это удержать себя и не касаться его.
