хорошо. Коровы вот Моцарта любят. Помидоры тоже, говорят, под классику лучше растут. А свиньи — ребята простые, им что-нибудь популярное, танцевальное. Тогда у них настроение поднимается, меньше драк, больше привесы.
— Вы шутите? — Мария Степановна пристально вглядывалась в наши лица.
— Да нет же! Хотите посмотреть?
— Конечно, хочу!
— Понятное дело, уже темновато. Завтра можно будет подробнее, но кое-что и сейчас можем увидеть.
В подсобке, и впрямь, горел свет, и сидел Рашидка, обложившись горами цветных трубочек от медицинских капельниц — судя по заготовкам, учился делать модные оплётки на ручки. Точнее, прямо на стержни.
— Ух ты! — сказал Вовка и пощупал трубки на растяжимость. — Где взял?
— Надо — бери, — щедро сказал Рашидка. — У пацана знакомого мать с работы приносит. Если чё — ещё притащу. Он меня обещал золотых рыбок научить делать.
— Круто, — согласился Вовка и прихватил несколько трубочек, смотав в кольцо.
Да уж, золотые рыбки считались шедевром высшего пилотажа.
Музыка тем временем затихла. Вова сунул трубки в карман:
— О! Пластинка кончилась, пойду переверну.
— А можно я с тобой? — заторопилась Мария Степановна.
— Конечно, — Вова, как радушный хозяин, повёл нас в свою вотчину. — Вот тут, смотри́те: то у нас подсобно-отдыхательное помещение, а здесь подсобно-рабочее. Тут аптечка, весы, тут у нас рабочие журналы. А вон и проигрыватель.
Он перевернул пластинку, и «Синяя птица» бодро запела: «Ты мне не снишься, я тебе тоже…»
В помещении у хрюшек горел свет — не очень тусклый. Кое-кто валялся, кто-то чавкал у бункерной кормушки. Несколько бандитов поддавали подвешенные на цепочках покрышки — по одной в каждом отсеке.
— А это зачем? — спросила Мария Степановна.
— Да всё затем же. Хорошее настроение — быстрее рост. Там у них ещё полешки есть неошкуренные, грызут, гоняют — только шуба заворачивается! Цепочками толстыми любят играть, подвешиваем. Если им игрушки не выдать, они же сами себе развлечение пойдут искать. Стены пытаться ковырять, полы.
— Интересно. Нигде я такого не видела. А на полу это что за материал?
— Лента транспортёрная, шахтная, из резины повышенной прочности.
— И не дерут? — удивилась Мария Степановна.
— Вроде, пока нет. Наблюдаем. Но менять не хотелось бы. На металле у нас зимой холодно, на бетоне тоже, да ещё и сыро. А дерево так запахи впитывает, что караул просто. Чувствуете, сногсшибательной вони нет?
— Действительно…
— Это ещё из-за режима питания.
— Как-то особенно ко́рмите?
— Дроблёная зерносмесь с минеральными и витаминными добавками.
— Только сухим?
— Да.
— Это вы сами придумали? Не боитесь, что на сухом плохо будут прибавлять?
— Не боимся, — Вовка усмехнулся.
Чего бы нам бояться? Сорок лет так кормили…
— А музыка так и будет играть, всю ночь?
— Что вы, это только днём! Да и кто-то же следить за ней должен. Рашид спать пойдёт — обязательно выключит.
— А свет?
— Слабый оставляем, такой… дежурный. Они так спокойнее.
— Я бы хотела посмотреть результаты ваших наблюдений через год, через два.
— Отправим, в чём проблема! — мы прошли свинюшник насквозь, до противоположной двери. — Ну что, пойдёмте ваших проведать?
— Да-да, конечно!
ПЕРЕСЕЛЕНКИ
Козы немножко пришли в себя, хоть и здорово среагировали на длительный переезд. Надои снизились чуть не в четыре раза. Мария Степановна сильно переживала и расстраивалась по этому поводу:
— Я так надеюсь, что они адаптируются и восстановят объёмы!
Мы с ней обсудили, какими способами можно попытаться справиться с этой проблемой. Пробовать будем — какие ещё у нас варианты есть? А так ей всё понравилось — и доильный станок для коз, и приготовленные нами вкусняшки, и устройство стаек.
А я внезапно поняла, что молока у меня — даже при нынешних мизерных объёмах — получилось больше ведра. Двадцать три дойных козы!!! Или срочно ищем, кому продавать молоко — или делаем сыры. А при отсутствии заквасок выбор у нас невелик — мягкий деревенский (типа адыгейского), варёный деревенский (беззаквасочный), ну и самое козырное — взять за основу те сыры, которые в магазинах есть. Они все пока ещё из натур-продуктов, можно попробовать. Да, есть одна технология, дядька знакомый показывал. Всё получается немножко медленнее, но сортность сыра вполне узнаваемая. Жаль только, что с сортами в продуктовых негусто.
Помимо этого можно тоже творог, сметану делать. Масло. На счёт кефиров и йогуртов у меня были определённые сомнения — где брать закваски или кефирные грибки? Хотя, молокозавод кефир же делает, значит кефирная культура как минимум есть…
Но сами мы в таком количестве всё равно не съедим.
Ладноть. Для начала — что?
— Для начала проведём дегустацию.
Эту фразу я сказала вслух. Вся родня, как вы помните, ночевала пока что в нашем большом доме. Мы притащили два чуть больше полведра, процедили и начали предлагать всем попробовать. Первая реакция оказалась вполне предсказуемая: ой, нет, козье молоко, это же запах, я не могу, фу-фу-фу… Ожидаемо, но расстраивает, что вы хотите.
— Ну, налей маленько, — согласилась бабушка, осторожно отхлебнула… и вытаращила глаза: — М-м-м! Сладкое какое!
— Ну-ка, налей мне тоже! — попросила любопытная тётя Валя. — Ой, правда! Сладкое! Как будто с мороженым! Вы чё — мороженое туда добавили?
Мне стало смешно:
— Да это просто порода с таким вкусом молока.
Немедленно выстроилась очередь с кружками.
— Надо только осторожно, — предупредила я, — оно жирное. С непривычки расстройство желудка может быть.
Зато на таком молоке можно даже масло в кашу не добавлять!
9 сентября 1984, воскресенье
С утра — аж с пяти часов, мама дорогая! — в рамках придуманных нами с Марией Степановной антикризисных мероприятий мы пошли в козий сарай. Теперь некоторое время так и будет, пока не раздоимся как следует. Вышло опять двенадцать литров, мы унесли молоко в холодный погреб и поставили отстаиваться на сливки,
