это сделается как-то бодрее, — вздохнула я. — Как думаешь, фляжки специально такие маленькие привезли?
— Наверное, — пожал плечами Вовка, — типа для детей, чтоб мы поднять смогли.
— Ну да, ну да… Пошли, со вчерашнего дневного сливки снимем? И посадим тебя банкой трясти.
— Масло хочешь сделать?
— Ага. Без сепаратора-то как…
После обеда Вова помчался куда-то по делам, сказал, что к дядьке заехать надо. На самом деле я заподозрила его в нежелании больше изображать маслобойку, а вот назавтра…
УДАРИМ АВТОПРОБЕГОМ…
С покупкой целого стада коз вся моя предыдущая булдахтерия разъехалась. С помощью Марии Степановны я подсчитала (и с ужасом осознала), что кормов нам катастрофически не хватит. И пока была возможность (а по текущим временам зимой хрен ты у кого что купишь) я накупила на всю заначку сена и зерна.
После этого мы с трудом наскребли на ветеринара и на, извините, говновозку. Ассенизатор — дело необходимое, мы хоть под поросячьи (опять же, простите) ссаки и поставили отдельный накопитель типа септика, не хотелось бы дождаться момента, когда он переполнится.
На самые распоследние деньги купили билет на самолёт до Ставрополя, как договаривались.
В кошельке звенела мелочь, и такого ветра в карманах я не ощущала с декабря восемьдесят первого. Некоторый осторожный оптимизм внушала разве что молоковозка, подкидывавшая рублей десять-двенадцать каждое утро.
Из очередного заезда в Пивовариху Олег Петрович привёз щенка. Это был, конечно, не алабай, но крупненький, толстолапый и лобастый. Если у родителей и была какая-то порода, то никто об этом не знал. Однако, Олег Петрович сказал, что мамаша отличается отличными сторожевыми качествами, помогает на выпасе, хорошо ладит с людьми и даже с детьми — щенков всегда быстро разбирают, и пока жалоб на них не было.
Назвали зверюгу Роб. Ирка, конечно, сразу подумала, что это потому что «Робин Бобин Барабек скушал сорок человек»[33], Таня вспомнила про Робина Гуда (недавно по телику сериал шёл), Вова сказал, что это в честь Роб Роя[34], а я про себя думала, что тогда уж в честь Роба Всякограба, главы одного из кланов нак-мак-фигглов[35] из ненаписанной тут пока книги Терри Пратчетта[36].
Второй Вовиной версией расшифровки собацкого имени было: «рабочая овчарка банальная». Я говорю:
— Почему не «бытовая»?
Вова посмотрел на меня так снисходительно:
— Любимая, бытовая бывает только техника.
— А «банальная» — это значит «невыразительная». Нафига нам такое надо?
— Ладно, тогда «брутальная».
— Или «боевая». Может, орфографический словарь достать? Там столько слов…
Вовка немедленно принялся учить и воспитывать пёселя на предмет охраны и пастьбы. Получалось пока до ужаса забавно, но Роб радовал своей сообразительностью.
А ещё, товарищи, дед присмотрел Вове лошадку! Никаких не ахалтекинских кровей — обыкновенную местную, скорее всего, даже где-то с монголами[37] перемешанную, но спокойную, симпатичную, гнедой масти.
Лошадка заехала в переделанный под конюшню сарай, и было у меня такое чувство, что маленький Рашид теперь на учёбу совсем забьёт, только бы в у неё в деннике сидеть.
Лошадь имела наследственную кличку Дуся, но Рашидка быстро переназвал её в Дульсинею. Дуся не возражала и радостно отзывалась на аристократичный вариант имени.
К концу десятидневного пребывания у нас Марии Степановны стало видно, что удойность таки поползла вверх, возвращаясь к прежним показателям. Процесс проходил неравномерно по стаду, но, во всяком случае, в дойку мы получали уже не ведро с плошкой, а полтора, а то и литров шестнадцать, а, значит, тринадцать-четырнадцать рублей в день нам возвращалось — это с вечерней дойки и пятичасовой утренней. Обеденную я оставляла себе — молоко у нас всегда минимум два литра в сутки уходило, а теперь и все четыре — такая толпа. Из остатков делали всякую молочку, разнообразили меню. Понемножку и угощала родственников — и популяризация продукта, и подспудная ползучая реклама. Да и как не угостить — помогают же они нам периодически, всё равно. Недавно вот с инициативой выступили: а не подкосить ли нам на следующее лето сена? Хот бы немного, чтобы поменьше покупать; всё-таки хоть какая-то экономия будет.
Да и не жалко мне, в самом деле. Чё жидиться-то? Всё до последней капельки продавать — солить потом эти деньги, что ли?
Пару раз Вовка отправлял по банке бабушке с дедом, и в конце концов Олег Петрович привёз новость, что баба Лёля милостиво согласилась, что молоко, и впрямь, вкуснее обычного, но всё равно, уж больно далеко — через полсвета — за этим молоком таскались. Тогда в следующий раз Вовка отправил ей сливок. Это такая была вкуснятина, я пишу, аж слюнки бегут. По итогу Олег Петрович сообщил, что бабушка дуться перестала, зовёт Вовку в гости. Вот и ладно.
Девятнадцатого сентября Мария Степановна улетела Минводовским рейсом. Провожали мы её большим составом: Вова (с отцом, само собой), я, мама и Женя (он же нас на машине привёз). После объявления посадки мы с мамой и Женей поехали домой, а Вовка сказал, что они с отцом дождутся отлёта и съездят в Пивовариху. Надо же с родственниками отношения восстанавливать.
Отец привёз его на следующий день — очень рано (видать, перед своей сменой). Я как раз закончила взвешивать-записывать козье молоко с утренней дойки. Спрашиваю его:
— Ну, как?
— Да нормально. Мир, дружба, жевачка.
— А отец?
— Смурной. Бабушка ещё: ля-ля-ля, надо было звать, чтоб осталась… Хорошая же-енщина…
Что понравилась — это прям козырь, а вот на счёт остаться…
— Да ну, нафиг, не осталась бы она.
— Я на эту тему не стал распространяться.
— М. А его здесь что держит?
— Ну — дети.
— И бывшая несчастная любовь, вечная болячка! Что — помогло ему это в прошлый раз? Да и с вами ему не пришлось особо общаться.
Предыдущий вариант истории был трагичен, и дети оказались вовсе в стороне.
— Да…
— Поговорил бы ты с ним. Прошлую редакцию событий мы уже видели. Хотелось бы что-нибудь другое посмотреть.
Не знаю уж, переговорили
