Разве можно отнести к одному и тому же обществу «новых русских» с их ухватками, заботами и причудами, и живущих рядом с ними бедных людей, что в том же городе продолжают работать на хиреющих заводах и фабриках? С грехом пополам в один с «новыми русскими» и чиновничеством социум можно зачислить часть силовиков, корпоративную бюрократию и тех, кто кормится от щедрот new Russians: от охранников до продавцов бутиков, от СМИ-обслуги до стриптизеров и проституток.
Но социум наш распался еще и по секторам, по укладам. Если раньше они взаимодействовали друг с другом, если раньше государственная экономика, «оффшор» и хутор были рядом, то ныне их растащило в разные стороны. В России произошел дрейф укладов. Они стали совершенно чуждыми друг другу мирами, подобно тому, как древний материк Гондвана расползся по швам и превратился в Африку, Америки, Евразию, Антарктиду, Австралию…
Спору нет, даже в лучшие советские годы жизнь москвича здорово отличалась от жизни человека в Моршанске. Но в СССР было множество аспектов, черт и обстоятельств, объединявших москвича с моршанцем. Теперь связи распались. Лужков в столице, введя фактически все признаки «государства Москва» и «московского гражданства», подсознательно закрепил распад нашего общества в юридическом смысле. Нынешний региональный сепаратизм надо рассматривать как отражение глубинных процессов, связанных и с дрейфом укладов, и с распадом единой общности.
Но почему это случилось? Если мы постигнем механизмы распада, то сможем найти и чудесные средства для воссоединения.
Главная причина рассыпания нашего общества – в окончательном торжестве духа присвоения и потребления в конце 1980-х годов. Погибло творческое, созидательное начало Русской цивилизации. Приватизировать можно только в одиночку, перегрызая глотки ближним. Приватизация и есть вырывание личных кусков из общего. Нет, мы не ратуем за новое обобществление всего и вся. Дело в другом: раньше мы были объединены Красным проектом, Общим Делом.
Все началось с Большой Сделки, когда потребительское начало взяло верх над созиданием. Потребности подавили способности. А способности не могли найти применения в производстве. Хотя потребление тоже может объединять, но все же в куда меньшей степени, нежели созидание. Это уже стагнация, застой, от которого всего шаг до деградации. Общее Дело умерло в стране еще тридцать лет назад, но поздний советский строй худо-бедно держался на общих походах в магазин, на рынок или на стадион. Но вот исчезло и это. Все принялись делить и магазины, и стадионы, отнимая друг у друга все, что способно давать доход. Производство умерло, воцарилась тотальная охота за добычей. Собственную страну кинулись грабить богатые. А бедные от безысходности принялись обгладывать остатки. Пример? Да хотя бы разворовывание цветных металлов везде и всюду, разрушение путей сообщения и линий электропередач.
Прикрывалось все это убогой идеологией «новой России», гласившей: «Общество станет богатым, если обогатится каждый человек». Мысль верная, но только в жизни все обернулось идеологией победившего трофеизма: «Все – во имя денег. Грабь все и греби к себе любой ценой. Обогащайся!». Ни одно государство мира не поднималось с таким идиотским мировоззрением. Цель всегда должна быть идеальной, духовной. Даже США с их богатством и культом успеха шли к могуществу, сначала под знаменем пуританства: построим Новый Израиль, Богоизбранную Землю. Потом – под знаменами Американской Свободы и Прав Человека. Сильным становится лишь тот, для кого деньги – не цель, а средство достижения великой Сверхцели. Так было и так будет во веки веков. Но у нас об этом напрочь забыли.
Распад русского общества ускорился из-за деградации экономического потенциала страны. Связи-то между регионами разрушились. Посмотрите на экономику Советского Союза: в ней межрегиональные связи были в несколько раз интенсивнее, чем сегодня. Конечно, в те времена газетчики любили издеваться, как кирпичи возили из Москвы во Владивосток, вместо того, чтобы делать их на месте. Ну, был и такой идиотизм. Однако еще более неоправданно вообще ничего не возить на Дальний Восток из Европейской России. Вот почему социум распался не только по экономическому, но и по географическому признаку. Сегодня Приморье, например, почти ничем не связано с Москвой, а Камчатка больше ориентирована на Запад США, чем на европейскую часть России.
Если смотреть глубже, то богатством и Российской империи, и Советского Союза было разнообразие населяющих страну народов. Или, говоря языком великого философа Константина Леонтьева, «цветущая сложность». Однако с торжеством трофеизма, гибелью Общего Дела, разложением экономики и быстро произошла кристаллизация новых «племенных общностей» – татарской, якутской, ингушской и т. д. Национальные общности на фоне всеобщего распада консолидировались, получили импульс развития. Зато русская общность при распаде советского народа деградировала почти до погибели.
Если Общее Дело служит фундаментом грандиозного здания общества, то цементом, который скрепляет кирпичи и блоки всей постройки, выступает культура. Рука об руку шли два процесса распада. С одной стороны, уже в СССР потребление победило производство, а потом само пало под натиском распределения. С другой – распространялась опасная для существующего строя порочная идея конвергенции, встречного схождения советского социализма и американского капитализма, идея возникновения общих черт у двух систем. Когда настало время, теория конвергенции оказалось сметенной полной и безоговорочной капитуляцией России перед американской культурой. Оба эти процесса теснейшим образом взаимосвязаны. Фактически у нас пропал не только фундамент, но и цемент. И здание рухнуло.
Пожалуй, последнее, что объединяло наш социум, была культура и особенно оплот «масс-культа», телевидение. ОРТ, РТР и НТВ стали последними социообразующими факторами. Для десятков миллионов «новых нищих» телевизор стал едва ли не единственным источником культуры: ведь денег на умные книги, театры, видео или Интернет у них не было и нет. Но телевидение, вместо того, чтобы восполнить потерю Общего Дела укреплением русской культуры, стало проводником глобалистской «калчер». Причем в «колониальном» исполнении, в виде эрзаца для папуасов – «мыльных опер» и сериалов, тупых телеигр, «реалити-шоу» и боевиков. И вместо того, чтобы объединять, телевизор заработал на дальнейший распад социума, на ускорение разложения. Телевизор начисто убил веру в какие-либо святыни, в добро и верность, в честь и совесть, в свою страну, в патриотов и героев. Он разрушил и обгадил все святые символы. Наша страна – помойка, история ее – полное дерьмо. И люди, поверив в это, превратились в жадную, трусливую, циничную биомассу, подобную саранче. В итоге бывшее советское общество раскололось на этнические, преступные, региональные и имущественные сообщества…Теперь телевидение неуклюже и непоследовательно пытается вернуть национальную культуру и родные ценности на экран. Что ж, спасибо и на этом.
И вот перед нами, уцелевшими, стоит неимоверно сложная задача: воскресить русское общество из нынешней поршневской протоорды, собрать его по крупинкам среди разрухи, разложения и мутаций. Собрать осторожно, чтобы не сломать, не навредить здоровой социальности. На эту задачу должны сообща работать государство, корпорации и сообщества самых деятельных, активных русских.
Если это – единственный оставшийся нам путь, то нужно ответить на три важных вопроса. Во-первых, что все еще удерживает нынешнюю прогнившую Россию от расползания, от распада? Во вторых, из каких подручных материалов собирать общество Китежа, и где они, эти центры кристаллизации будущего социума? Ведь коли отыскать сей цементирующий фактор, то его можно волне целенаправленно усилить, и тогда успех будет потрясающим. В-третьих, как найти общую основу для объединения покамест разрозненных сообществ.
Россию, пожалуй, удерживает только топос, только наш национальный характер, русская культура.
Нам кажется, что ядро русского топоса все еще цело. Доказательством тому служит оглушительный, триумф фильма «Брат-2», апеллирующего к самым глубинным русским инстинктам. В том же русле лежит и абсолютный лидер кинопроката «Турецкий гамбит». К архетипам русской традиции апеллирует и «Ночной дозор». Отнесем сюда успех «Русского радио» и радио «Шансон» с блатной (народно-городской) песней. Все наши рок-группы, при всех их различиях – из все того же родника русской традиции. И «Калинов мост», и «ДДТ», и «Моральный кодекс», и Вячеслав Бутусов, и Шнур, и Александр Скляр с Егором Летовым. И многие другие. Послушай даже тех, кто поддерживал наших демократов: «Машину времени», «Чай-Ф» и т. п. Ну все равно – так буржуи не поют, таких песен не складывают. Группа «Любэ» с ее «Батяней комбатом» или «Наступаем» – просто певцы русского топоса. А возвращение старого гордого гимна, поддержанное огромным большинством граждан России? А успехи имперской фантастики: от Никитина до Березина, от Маркеева до Злотникова, от Перумова до Дивова, от Звягинцева до Громова?
