произведение искусства крышкой и подвинула вперед.
– Сто пятьдесят рублей. Карта или наличные? – сухо уточнила, пробивая по экрану продажу.
– Давай я твой чемодан в машину отнесу?
– Что? – сердце на секунду пропустило удар. Я подняла глаза и удивленно уставилась на Рому, наверное, даже слишком нагло уставилась. Он не выглядел виноватым или огорченным. Обычным, как и всегда, собственно.
– Говорю, что зря ты тащила чемодан на работу. Я бы не украл твои вещи. Они мне маловаты будут.
– Ты дурак или притворяешься? – сорвалось с губ. Ни одна венка на лице Фила не дрогнула. Как стоял уверенно передо мной, так и стоял.
– Давай прямо. Ты хочешь, чтобы я извинился?
– Чего?
– Я немного перебрал, но у меня был повод. Нервы и все такое. Не обессудь, Рина.
– Знаешь, что?! – крикнула, сжимая губы до скрежета. В голове злость разливалась подобно лаве, очень горячей и стремительной. Да как он смеет так со мной разговаривать? Как смеет так себе вести? В нем хоть капля человечности есть? Самодовольный павлин, который только и умеет, что создавать проблемы.
– Знаю, – кивнул Рома, чем в конец меня сбил с мыслей.
– Что ты…?
– Отнесу в машину, – сообщил Фил. Не стал дожидаться сокрушительных речей, а их, между прочим, было много. Схватил чемодан и пошел с ним в сторону выхода. Я и шагу ступить не успела из-за барной стойки. А Роман уже спускался по лестнице.
Глава 20
В итоге я сдалась. Нет, Филатов не кидался в меня аргументами. Что уж там, он даже не извинился. А зачем? Ведь супер Альфа ни в чем не виноват. Однако кое в чем он все-таки был прав. Ночевать мне негде, а справедливости ради, Рома должен искупить свою вину. Вот пусть и искупляет. Хотя бы так.
Не скажу, что обрадовалась вернуться к нему в квартиру. Но и страха не испытывала. Все-таки его приставания ночные не казались насильственными. Он будто бы прощупывал почву. Да, смутил меня по полной программе. И в целом, я рядом с ним начала себя ощущать скованно. С другой стороны, его кровать всяко приятней, чем диван в кофейне или койка в хостеле.
Когда мы переступили порог дома, Фил отнес чемодан в мою спальню, вернее его, но временно мою. Сам скрылся на кухне и включил чайник. Мне тоже вдруг захотелось чая, да и ноги гудели знатно.
Я переоделась опять в те же шорты, правда, сейчас они мне показались коротковатыми. Но искать среди кучи вещей другую одежду сил не было, поэтому осталась как есть. Поверх накинула широкую красную майку от колы, она мне досталась после участия в акции. Мы еще в школе тогда учились, пошли подработать. Раздавали листовки на бульваре, ну а майки нам оставили в качестве презента.
На кухню я вошла с опаской. Села на стул молча. Филатов крутился у столешницы и разглядывал какие-то миски, судя по всему, которые нашел в холодильнике.
– Какой был повод? – неожиданно для самой себя поинтересовалась. В машине мы играли в молчанку. Слушали радио, а иногда Рома возмущался, что за дураки на дорогах.
– В плане? – не понял он, разворачиваясь ко мне. Мазнул взглядом, остановился на моих полуголых ногах в шортах, о чем-то подумал, а я опять смутилась. Так странно. Вроде он просто смотрит на меня, а сердце тут же ускоряет ритм. Ненормальная реакция.
– Выпивка.
– А, ты об этом? – Филатов усмехнулся, затем прошел к столику и уселся на мягкий стул напротив.
– Угу.
– Бабушка с маманей не ладят. От слова совсем. Отец вчера смотал в командировку вечером. Эти две дамы утром умудрились поссориться. Ну и мать закатила, мол, если не приедешь, я лягу под рельсы. Утрирую, конечно. Но они реально не переваривают друг друга. Вот прям совсем.
– Серьезно?
– Да, стал бы я таким шутить. После дня в компании с ними и бутылка рома не спасет. Застрелиться сразу.
– У тебя такая милая бабушка, неожиданно как-то. – Я искренне удивилась. Надежда Петровна мне сразу понравилась. Она напоминала чем-то мою бабушку. Добродушная, скромная, и до ужаса простая женщина. Полная противоположность Филу. Другая бы не ее месте забыла обо мне, а Надежда Петровна еще три раза извинилась за внука. Божий одуван – одним словом. Как с такой можно не поладить?!
– Ты ей тоже кстати понравилась. Что как по мне крайне неожиданно. Она всех городских на дух не переносит.
– Оно и понятно, – скривилась, вспоминая Аню и весь наш факультет. Сразу настроение упало, да и желание на пары ходить. Я встала, поплелась к чайнику. Налила кипятка в кружку, громко вздыхая.
– Мне тоже нальешь? – вроде и спросил, а вроде и заявил Рома. Я прыснула на него недовольным взглядом, убить мало. Сидит тут, цветет и пахнет. А мне отдувайся за его выходки.
– Что не так? – вскинул он бровь, запрокинув одну ногу на стул. Развалился как царь на троне.
– У меня из-за тебя сплошные проблемы. Мне даже в общаге отказали!
– Из-за меня? А я при чем тут? Общага ко мне никаким боком.
– Баба там сидит, которая, похоже, неровно к тебе дышит. А может и ты с ней… аргх!
– Уймись, женщина, – перекрестился в шутку этот умник. Я взяла пакетик с чаем и специально заварила ему покрепче. Пусть бодрствует ночью.
– Она мне так и сказала: «что это твой парень не может приютить тебя? Или вы уже все…» – фальцетом выпалила я. Поставила кружку перед носом Фила, затем принялась заваривать напиток себе.
– Ну, так ответила бы, что может. Вон вся хата в твоем распоряжении. Живи не хочу. Ты сама свинтила с утра.
– Не боишься? – фыркнула я. Уселась на стул, притягивая кружку к себе.
– Тебя что ли?
– Что возьму и останусь!
– Ой, напугала, – показушно покачал он головой. Потом еще так улыбнулся, будто я сказала самую нереальную в мире глупость.
– Все! Объявляю тебя своим соседом! – заявила, достаточно громко.
– Парнем своим лучше объяви. Недельки на две. Потом сама меня бросишься. Да к тебе после этого еще пацаны штабелями повалят.
– Тебе врача вызвать? Спустись с небес, Ром. Думаешь особенный? Ха и еще раз Ха!
– Ну-ну, –
