– В конце концов, может быть, цветы и не пустая трата денег? Сколько радости доставляли мне букеты, которые я получала от Николаса!
И она вошла в магазин, привлеченная яркими цветами, наполнявшими различные емкости, и миниатюрными рождественскими елочками, выставленными в витрине и сверкающими белизной и зеленью. Она купила несколько красных роз и веточки вечнозеленых растений. Потом, повинуясь внезапному импульсу, купила еще красный стеклянный контейнер с луковицами белых нарциссов, посаженных в белые камушки. Бутоны на концах стеблей, казалось, вот-вот раскроются.
Когда она вернулась в Марлоу-Хаус, было почти время обедать. Кэрол не стала входить через парадный вход. Она отворила дверцу в железной ограде перед домом и спустилась по ступенькам вниз во двор, где был вход для прислуги. Открыв старомодную застекленную дверь, она прошла через опрятную прихожую, а оттуда – в кухню. Кухарка встретила с неожиданное появление удивленным взглядом.
– Добрый вечер, мисс Маркс. Не найдется ли у вас вазочки для этих цветов?
Оглядевшись, Кэрол увидела явные приготовления к празднику. Сильный запах специй говорил о том, что имбирный пряник уже в печи, а две прекрасные пышные булки из пшеничной муки остывали на доске. На другой доске лежала гора печенья, которое мисс Маркс посыпала красным и зеленым сахаром. Хетти, судомойка, резала сельдерей и лук.
– Наверное, найдем что-нибудь. Хетти, оставь-ка ты нож, пока не отрезала себе палец, и пойди поищи вазу в кладовке, где фарфор на каждый день.
Мисс Маркс разговаривала с Кэрол как обычно – вежливо, но не очень доброжелательно. Кэрол давно подозревала, что кухарка недолюбливает ее. Раньше ее это не трогало, но сегодня прохладный взгляд, брошенный кухаркой на цветы, почему-то подействовал на нее раздражающе.
– Вообще-то, – начала Кэрол, разворачивая бумагу и доставая розы, – я купила их сюда на стол. Нелл сказала, что вы задумали рождественский обед, и я решила, что вам захочется поставить на середину стола какое-нибудь украшение. – Покупая розы, она ни о чем таком не думала, она хотела поставить их себе.
– Ой, какие красивые! – Хетти вернулась из кладовой с вазой. – Мне страшно нравится, когда зеленое с красным. Такой рождественский вид. Спасибо, мисс Симмонс. Они будут здорово смотреться у нас на праздничном столе, а мы полюбуемся.
Но мисс Маркс сказала, охлаждая восторги Хетти:
– Наш обед будет через два дня. К этому времени цветы завянут.
– Если завянут, – ответила Кэрол, увидев, как погрустнело лицо девушки от этого предсказания, – я пойду и куплю еще.
– А вы, может, покушаете с нами в сочельник? – предложила Хетти, не замечая сердитого неодобрения кухарки. – Я знаю, Нелл вас приглашала, она мне говорила.
– Жаль, но я не смогу, – сказала Кэрол, – у меня есть свои планы и на сочельник, и на Рождество. На праздники приезжают мои старые друзья из Штатов, и мне очень хочется повидаться с ними. Хетти, я оставляю цветы на вас. Поставьте их, как вам нравится.
И, сунув букет девушке в руки, Кэрол ретировалась.
– Хм, – услышала она ворчание кухарки, – а я и не знала, что у мисс Симмонс есть друзья.
– Ой, как не стыдно! Друзья у всех есть. Я надеюсь, что она не одинока, – ответила Хетти. – Но все равно, цветочки очень красивые.
Когда Кэрол добралась до своей комнаты, она дала волю своей ярости – ярости на самое себя.
– Зачем я придумала эту дурацкую отговорку? Теперь мне придется уйти из дома в праздничный день, даже если мне этого вовсе не хочется. Иначе они подумают, что я наврала, чтобы не сидеть с ними за столом. Не хочу я больше притворяться! Большую часть жизни я притворялась, и меня мутит от этого.
Резким движением Кэрол сорвала обертку с контейнера с луковицами. На одном из стеблей бутоны почти раскрылись. Кэрол изучающе понюхала их:
– По крайней мере, лавандой не пахнет. При мысли об этом она остановилась с контейнером в руках, так и не поставив его на столик у каминного кресла. Когда леди Августа переносила ее из XX века, последние ее слова были о том, что многое у Кэрол еще впереди. И следовательно, призрак может опять появиться. Кэрол не хотела больше видеть леди Августу. Она хотела забыть о том, что случилось прошлой ночью. Кэрол была уверена, что Николаса она никогда не забудет, но твердо решила оставить все необъяснимые события в прошлом и захлопнуть туда дверь. Это, видимо, единственный способ сохранить здравый рассудок. И все-таки она не могла отказать призраку леди Августы в известной доле привлекательности.
– Мертвая она интересней, чем живая. При жизни это была просто жалкая и сварливая надоеда.
Кэрол поставила цветочный контейнер на стол и отступила, чтобы проверить произведенный эффект.
– Не очень хорошо. Может быть, на тумбочку у кровати? – Она взяла цветы и направилась к кровати.
– Мисс Симмонс?
– О Господи, Нелл, зачем же так подкрадываться! Я чуть не уронила все это.
О том, как она рада, что Нелл не привидение, Кэрол умолчала.
– Ой, вот будет красота, когда все распустится! – Нелл с одобрением смотрела на нарциссы. – Да, им место тут, прямо у кровати, и вы как проснетесь, так сразу же их и увидите. Хетти сказала, что вы ей подарили розы. Она говорит, что у нее в жизни не было лучше подарка на Рождество.
– Это не подарок, просто чтобы всем было приятно.
– Не говорите Хетти, а то у нее сердце разобьется. Она считает вас замечательным человеком. – Нелл поставила принесенный поднос. – Мисс Маркс сказала, что вы уходите в гости на сочельник и на Рождество, так, значит, не нужно на вас готовить?
– Нет, не нужно. – Кэрол еще раз ругнула себя за вранье, которое приводило к все большим неудобствам. Она не знала, открыты ли в праздник рестораны, а если и найдется какой-нибудь, это стоит денег, а в Марлоу-Хаус ее кормят бесплатно.
– Уж сегодня-то вы не упустите обед, как вчера, правда? – посоветовала ей Нелл, поднимая металлический купол над подносом, чтобы продемонстрировать блюдо, заполненное рыбным ассорти с кэрри, рисом и горохом. Рядом стояла чашечка с острой приправой. На десерт были свежая груша и имбирный пряник.
– Чудесный запах, – сказала Кэрол, – а я проголодалась. Сейчас принесу воды полить нарциссы, а потом съем все дочиста, обещаю вам.
Но когда она вернулась из ванны, все мысли о еде вылетели у нее из головы, как только она перешагнула через порог своей комнаты. Она резко остановилась, сжав руками полный стакан, чтобы не расплескать воду. Гостья, наклонившаяся над цветами, выпрямилась и повернулась, когда Кэрол ногой захлопнула дверь. Большая часть комнаты тонула во мраке, потому что горела только одна лампа у кресла. Но хотя Кэрол не могла ясно рассмотреть гостью, она сразу же поняла, кто это.
