Из птиц лишь одни совы почему-то селились на правом мысу. Их жуткие крики в наступавшей ночи пугали сестру, когда она, заслушавшись младшего брата и соловьев, сидела около своего дома.
Так они и жили, пока жива была мать. Но вот ее не стало. Горько оплакивал мать младший сын, самый сердечный из братьев. Но горше того плакала сестра: не стало матери, больше некому заступиться за нее, некому защитить ее от притеснений среднего брата. Младший брат, хоть и любил ее больше, чем остальные, не мог облегчить ее участь, потому что сам был робок и не умел владеть оружием. Старший же никогда не вмешивался в их жизнь, и ей казалось, что ему не было до нее никакого дела.
Знала сестра, что средний брат при первом же удобном случае расправится с младшим за то, что он ее любимый брат.
Средний сын тоже оплакивал мать. Только старший был по-прежнему молчалив и не выдавал своих чувств ни слезами, ни вздохом.
После похорон умолкли песни на левом мысу. И сестра больше туда не заходила, чтобы не гневить среднего брата. Лишь когда средний брат уходил далеко охотиться, то перекликалась она с любимым братом. Но однажды охотник вернулся раньше и услышал, как они переговариваются друг с другом. В гневе он схватил лук, вытащил стрелу из колчана и хотел пустить ее в брата. Тот испугался, бросился с мыса в Каму и поплыл. Средний собрался было пустить стрелу в плывущего, но передумал: жаль стало стрелы. «Все равно ведь утонет, не переплыть ему полноводной Камы», — подумал он.
Но тот все же переплыл реку и поселился на ближайшем холме.
Сестра видела все и еще больше невзлюбила того, с кем приходилось жить под одной крышей. А средний брат, насмехаясь над ней, сказал:
— Больше небось не захочется песенки распевать да без дела разгуливать. Станешь теперь зерна молоть на ручной мельнице. И ходи где угодно: кроме нас со старшим братом, больше никого нет на всем берегу. Старший, сама знаешь, мне не помеха, он не вступится за тебя. Да и оружия у него нет никакого.
Днем, если поблизости не было брата, она уходила на высокую гору над пещерами, откуда хорошо был виден холм, приютивший младшего. Она махала рукой, брат отвечал ей тем же. Он что-то кричал, но слова не долетали до нее, и она начинала плакать горькими слезами. Слезы капали на песок и были так горючи, что песок плавился. Эти спекшиеся слезки и сейчас находят над пещерами.
Однажды кто-то подошел к ней и осторожно положил руку на плечо. Оглянулась — старший брат.
— Не таись, сестра, может, я смогу помочь твоей беде, — сказал он.
Пуще прежнего залилась слезами девушка:
— Никто, наверное, мне не поможет. Средний брат сильнее вас обоих, и век мне жить у него в неволе. Разве ты поможешь мне убежать от него? Он и тебя убьет.
— Хочешь убежать от него? — переспросил старший брат. — Это очень просто, сестра. Я помогу.
— Ты не сумеешь. Ведь у тебя нет лодки, ее он спрятал далеко в лесу. У тебя не хватит сил притащить лодку к воде.
На это брат только улыбнулся. Ведь она совсем не знала его. А сестра продолжала:
— Если он увидит, как ты тащишь лодку, то пустит стрелу прямо в сердце тебе.
Надвигались вечерние сумерки, над Камой сгустился туман, в лесу заухали совы. Темная ночь спустилась на землю, а сестра все упрашивала брата, чтобы он не пытался спасти ее.
Тут издалека донесся крик среднего брата, который разыскивал исчезнувшую сестру. Она вздрогнула и в страхе зашептала:
— Беги, брат. Если он найдет нас, то убьет тебя. Беги отсюда, спасайся!
— Не бойся. Теперь ничего не бойся!
Он взял ее на руки и, взмыв в воздух, полетел. Они вмиг очутились возле землянки на правом мысу. Впервые сестра зашла в жилище старшего брата. В большой землянке летали совы и летучие мыши, по стенам висели сушеные травы, на полках стояли горшочки с разными снадобьями.
— Ложись, сестрица, спать. Утро вечера мудренее, — посоветовал он напоследок.
И она послушалась.
Утром брат дал ей горшочек с каким-то настоем и сказал, что если она его выпьет, то обратится в белую лебедь.
— Полетишь к тому холму, где живет наш младший брат. Там искупайся в ключе, что под холмом течет, и снова обернешься девушкой, — пояснил он.
Средний брат всю ночь искал сестру. Утром вышел на мыс, а над ним белая лебедь летит и кричит:
— Прощай, постылый брат!
Тут он догадался, что это не лебедь, а его сестра улетает от него, рассердился и пустил в нее стрелу. Но его стрела впервые пролетела мимо цели. Он стал пускать стрелы одну за другой, но даже не задел белую лебедь.
За Камой лебедь искупалась в ключе и стала прежней девушкой-красавицей.
А средний брат бросился на землю и стал кататься от злости. Немного успокоившись, он поднялся с земли и увидел старшего брата, который стоял на своем мысу и смотрел на него с укором. Тогда он выхватил из колчана последнюю стрелу и пустил ее в брата. Стрела тут же вернулась обратно в колчан. Сколько раз пускал он ее, столько раз она возвращалась к нему. А старший брат как стоял, так и стоит, с осуждением глядя на среднего брата. Тогда рыжий схватил копье и метнул его в брата. Копье сломалось, не долетев до цели.
Рыжий брат от бессильной ярости снова бросился на землю. Тело его вдруг стало покрываться густой шерстью, а сам он превратился в огромного рыжего волка, присел на хвост и завыл. Услышали этот вой бывшие враги среднего брата — волки — и стали ему подвывать. То воя, то рыча, рыжий волк смотрел на черноволосого человека, он готов был броситься на него, но страх удерживал.
Надоело человеку слушать волчий вой, повернулся он и ушел в землянку. Тогда рыжий волк побежал к пещерам, где были запрятаны несметные богатства, оставшиеся еще от отца с матерью. Там и остался жить он рыжим волком-великаном.
По ночам вой этого волка наводил страх на все живое вокруг.
Старший брат тоже не остался на своем мысу и вскоре перебрался на другой берег Камы и поселился на дальнем холме.
Холм, где жили белокурые брат с сестрой, с той поры стали называть Белой горой, а другой, на котором жил старший, чернобородый, — Черной горой.
Говорят, что и сейчас находят на среднем мысу и в овраге стрелы, которые средний брат пускал в белую лебедь. Встречали искатели кладов и рыжего волка, охраняющего вход в пещеры напротив устья реки Белой, где сокрыты богатства братьев племени чудь.
ТРИ ЗАВЕТА.
Армянская сказка
Перевод И. Токмаковой.
дин человек, умирая, позвал к себе своего единственного сына и сказал:
— Я умираю, сынок. Займи мое место в лавке, торгуй и запомни три моих завета: во-первых, где бы ты ни был, чем бы ни был занят, если услышишь плач ребенка, пойди узнай, отчего дитя плачет; второе — никогда не переходи реку, если не знаешь брода; и, наконец, не путешествуй ночью. Ночуй там, где тебя застала темнота.
Сказав все это, отец скончался.
Сын похоронил его честь честью и стал вместо него торговать в лавке.
Прошла неделя, две, три недели, месяц, два, три месяца. Однажды друзья этого молодого купца говорят ему:
— Собирайся, пойдем в Тифли́с[35] за товарами.
Ладно. Собрались и пошли.
Идут день, два, три дня, неделю, две, три недели, доходят до Тифлиса.
Молодой купец задержался в Тифлисе дольше других, накупил товаров, навьючил мулов, нанял помощников и двинулся в обратный путь. Шли они день, два, три дня, неделю, дошли до бурной реки.
Помощники говорят:
— Перейдем вброд.
А купец говорит:
— Нет, найдем кого-нибудь, кто нас переведет, — ведь этой реки не знаем.
Тут один из помощников говорит:
— Вы все трусы! Сейчас я покажу вам, где тут брод.
Вошел он вместе с конем в реку, вода закружила его, и он утонул.
«Прав был мой отец», — подумал молодой купец.
Нашел он местного крестьянина, обещал ему плату и хороший подарок, и тот перевел его караван там, где был брод.
Пошли они дальше.
По дороге встретился им богатый купец, который направлялся в Гянджу́[36].
Понравился ему молодой купец, и он ему сказал:
— Пойдешь со мной в Гянджу, если я тебя возьму пайщиком в свою торговлю?
— Отчего не пойти, — говорит молодой купец.
Стали они считать товары. У молодого товаров оказалось меньше.
— Что ж, — говорит богатый купец, — будешь моим младшим партнером. Отправляйся-ка ты вперед, поезжай к моей жене, отдай ей мой перстень. Она его узнает и тебя приютит. Подготовь лавку, все как надо устрой, а я с караваном приеду — начнем торговать.
Направился молодой купец в Гянджу, разыскал дом своего партнера, пришел к его жене и отдал ей перстень.
Жена приняла его в дом, и так он ей понравился, что стала она его потихоньку подговаривать, чтобы он старого мужа убил, а сам на ней женился.
— Что ты, что ты, женщина! — говорит ей молодой купец. — В своем ли ты уме? Я с твоим мужем подружился, он меня взял своим партнером. Разве могу я пойти против него на злое дело?
