Джоан села, чуть развернув плечи — так, чтобы коварная материя халата облегла грудь. Подняла бокал:
—Тост, Джейк. Не вставай… Тот самый, который мы с тобой пьем, когда никого нет рядом… — Она отпила глоток и поставила бокал. — Джейк…
—Да, Йоханн?
—Не называй меня так. Я больше не могу быть Йоханном. Теперь я Джоан. Ты ведь знал, что я не рассчитывал на благоприятный исход операции? Это была хитрость. Легальное самоубийство.
—Да, Йо… Да, Джоан. Знал. Потому и помогал.
—Значит, верно. Это самое благородное проявление дружбы, что я знаю. Как у японцев назывался друг, который помогал, когда надо было умереть? А, неважно. Джейк, посмотри мне в глаза. Ты понимаешь, что я предпочел бы умереть… чем выжить такой невообразимой ценой? Жить — за ее счет… Ты это понимаешь? Или мне придется прожить мою новую жизнь, ненавидя себя?
—Понимаю, — глядя ей прямо в глаза, сказал Джейк. — Это не твоя вина… и ты не должен себя казнить. И… Юнис бы тоже…
—Знаю. Ты плачь, Джейк, не сдерживай слез… ты же видишь — я плачу… Я предпочел бы умереть, чем допустить такое. Если бы не ты, не твоя поддержка — не знаю, как бы я это перенес. Ты — мой единственный друг.
—Скоро их будет множество…
—Нет. Я чувствую себя Вечным Жидом, этим Абас… Агас… как его?., забыл. Память все-таки не так хороша, как это молодое тело. Но задать один вопрос я не забуду. Джейк, есть ли какая-нибудь вероятность того, что муж Юнис причастен к ее убийству?
Босс, ты бредишь.
Извини, любимая, но я должен убедиться…
—Нет, ни малейшей.
—Этот приз в миллион… не мог соблазнить его? Не стал ли я невольной причиной убийства?
Хватит, босс! Ради всего святого!..
—Повторяю: нет. Впрочем, ты не знаешь всего… Джо был у матери. Я три дня разыскивал его, чтобы получить разрешение.
—Три дня. И не сказал мне?..
—Не сказал. Ты бы не позволил… и мы… и Юнис умерла бы вся. Знаешь, я ведь ненавидел тебя в те дни…
—А сейчас?
Сэлэмэн посмотрел на нее долгим печальным взглядом.
—Нет, конечно. Ты мой старый проверенный друг. Честный и достойный. Хорошее в тебе всегда перевешивало плохое… иногда, правда, совсем чуть-чуть. Ну и, наконец, ты — это единственное, что у меня от нее осталось.
— Это точно. Может быть, теперь я не буду казаться тебе гнусным кровопийцей. Но вернемся к Джо…
— Вернемся к Джо. Когда я его нашел и сказал… он был потрясен, он не мог поверить… а когда поверил, то… В общем, он не взял деньги. Заставил меня передать их Клубу редкой крови. В память Юнис.
О, босс! я плачу…
Мы все плачем…
Но — он же… ему же есть не на что…
Что-нибудь придумаем.
—Есть еще люди на свете, будь он проклят!
—Уже проклят. И мы с тобой — тоже… А вот Джо — нет. Совершенно не светский человек, нищий и из нищей семьи… то самое жемчужное зерно из навозной кучи. Не взял у меня ни цента. Сам платил нотариусу. Занял у кого-то… Сказал: «Банкротство — это не самое страшное».
—Джейк, мы обязаны как-то позаботиться о нем.
—Боюсь, это безнадежно, Джоан. Он чертовски горд… как Юнис… Кое-что удалось, правда. Например, я купил его студию. Теперь ему не придется платить за нее. Кроме того, я добрался до его банковского счета и ухитрился перевести туда немного денег. Года два он сможет не заботиться о пропитании…
Месяца два, не больше. Уж я-то знаю…
Не беспокойся, милая. Мы с Джейком улучим момент…
—У меня камень с души упал, Джейк. И все равно — я беспокоюсь за Джо. Его нельзя выпускать из поля зрения. Надо изловчиться и как-то незаметно субсидировать его.
—Поищем способ. Этот Джо Бранка преподал мне — в моем-то возрасте! — хороший урок: оказывается, есть вещи, которые нельзя купить за деньги. Даже за очень большие деньги… Обедать я не хочу.
—Тогда еще шерри. И мне плесни чуть-чуть. Если ты не можешь остаться, то я ложусь спать. К черту обед.
—Ты должна поесть, Джоан. Чтобы восстановить силы. Ну — если я останусь, ты поешь?
Она подарила ему самую солнечную из улыбок Юнис.
—Да! Да, мой дорогой. Спасибо.
Обед был неформальным, прислуживал только Каннингэм и два лакея. Джоан изо всех сил изображала утонченную и радушную хозяйку — потому что старалась сдержать аппетит: все было невыносимо вкусно! Но она дождалась, когда столик сервируют для кофе — правда, Джейк предпочел стакан портвейна, — и сказала:
—Спасибо, Каннингэм, это все.
Когда они остались наедине, Джоан посмотрела на Сэлэмэна:
—Джейк, с какого момента я стану дееспособной?
—Ну-у… как почувствуешь себя в силах. Торопишься?
—Нет. Готова быть на твоем попечении до конца жизни.
Джейк усмехнулся:
—Если верить статистике, ты протянешь еще лет шестьдесят, а я — десять-двенадцать.
—Это сложный вопрос. Но, надеюсь, ты останешься моим поверенным? Или я хочу слишком уж многого?
Сэлэмэн внимательно изучал свой стакан.
—Джоан… после того, как суд снимет опеку, ты сможешь сама…
Джоан! Меняй тему! Он хочет смыться!
Спокойно!
Скажи ему, какое у нас второе имя!
—Джейк! Джейк, дорогой… посмотри на меня. Ты не хочешь видеть… все это? Да?
— Все не так… не так просто…
Он хочет остаться!
—Простого нет ничего и ни в чем. Но я думаю, у меня больше оснований бежать и прятаться… Джейк, если ты уйдешь, ты не избавишься ни от чего — а я потеряю своего единственного друга, которому могу полностью доверять. Кстати, что нужно сделать, чтобы изменить имя?
—То есть?
—Ну… как-то оформить все. На множестве документов стоит моя подпись. Ведь мой случай можно рассматривать как изменение пола, не так ли? Изменения в документы должны вноситься по решению суда или как?
Сэлэмэн слегка расслабился: теперь он был в своей стихии.
—По закону каждый волен называть себя так, как желает, и никто не вправе диктовать ему свою волю. Никакого решения суда для этого не требуется. Ты можешь называть себя Йоханн, Джоан или Минивер Чиви — и все это будут твои имена, пока ты сам от них не откажешься. То же самое и с произношением. Я, например, знал человека, который писал свое имя как «Заустински», а произносил как «Джонс» и добился, чтобы это было признано официально…
—А зачем?
—Прихоть его бабушки. По завещанию он должен был изменить имя, чтобы вступить во владение. Но там не оговаривалось, как имя должно произноситься… То есть ты сама можешь выбирать, как тебе называть себя.
—Значит — Джоан Юнис Смит.
Сэлэмэн уставился на нее поверх своего бокала. Он хотел что-то сказать, но не смог.
