– Леночка, доброго дня.
ДНЯ?!!
– А который час, солнышко?
– Если верить солнцу – полдень.
Да. Часам, даже если бы они у нас сохранились, верить было бы немного легкомысленно… С немалым трудом поднявшись с одеяла, расстеленного прямо на земляном полу, я обнаружила, что тело-то болит. От макушки до пяток. И ведь никаких особых нагрузок вчера не наблюдалось, все вчерашнее – в своем прежнем теле – я бы пережила максимум с небольшой усталостью. А тут… Словом, будут тебе, Сара-Энн, занятия физкультурой. По полной программе.
Итак, встаю. Поправляю измятую и порванную юбку из плотного сукна (а под ней – еще две или три нижние, охренеть). Вылазим из палатки… Мля, сладкий сон туриста. Неширокая лужаечка, упирающаяся в лесок, по другую сторону – пляж и море. Парочка палаток, одну из которых любезно предоставили нам с Толиком. Пластиковый столик (охренеть два раза!). Как ни странно, каша в голове не образовалась. Что значит – гибкая психика. Наоборот – все словно рассовалось по нужным полочкам…
То есть я попросту смирилась с тем, что мы попали. Причем конкретно. И не мы одни.
Шпанке достался пакетик чудом уцелевшего кошачьего корма из наших запасов, и кошка на время оставила нас в покое. Надо бы не забыть предупредить народ насчет ее склонности к жеванию проводков. У народа, судя по тому, что я вижу, даже ноут затесался. Жалко будет, если Шпануха испортит такую полезную в XVIII веке вещицу. С ней выжить будет легче, чем без нее.
– Что ж, если так получилось, будем выживать… – сказал Толик, словно отвечая на мои мысли.
И мы принялись выживать. Впрочем, на ближайшее время это, пожалуй, станет нашим единственным занятием и смыслом жизни…
Для начала Кобра постарался оперативно определить нашу профпригодность. Ну, со мной-то все ясно: химик. И отправилась я инвентаризировать реактивы, оказавшиеся в пределах нашей досягаемости. А вот Толику выпало кое-что посерьезнее.
– …Вообще-то мой…э-э-э…персонаж, – он развел руками, демонстрируя персону мистера Годдарда, – ехал сюда не только факторию ставить. Ему вменялось в обязанность перекупить местных вождей и… э-э-э…
– Я понял, – ответил наш зам по МТО (это нам уже вечером рассказали, как тут Дядя Саша волевым решением должности распределял). – Натравить на местных испанцев. Старая добрая английская стратегия.
– Которую можно использовать себе во благо.
– То есть?
– То есть я мог бы провести переговоры с теми же вождями, но уже ради наших интересов.
– Вы предлагаете переиграть сценарий? Логично… Курите?
– Нет, спасибо.
– И правильно, курящим больше останется… Ладно, шутки в сторону. Вы как мистер…
– Годдард.
– …мистер Годдард – какой конкретной информацией располагаете по поводу местных индейцев?
– Мне называли несколько имен, но в первую очередь – это вождь Большой Медведь, племя пайют.
– Вот с него и начнем…
Сергей-ДогУтро встретило ярким солнцем и пронзительным визгом. Кобылу воровали. Двое полуголых товарищей тянули за накинутую на шею веревку. Э, да их трое было! Третий, очевидно, пытался запрыгнуть верхом. Ловок. И легок. Ну не любит моя лошадь чужих да еще и резких. А вот сейчас… Между тем двое подтянулись по веревке поближе, и… Удар задними ногами лошади – страшен. Удар передними – смертелен. Череп для кованого копыта – он ведь как арбуз. Ой, а что это они за топоры схватились? Эй, мужики!
Мужики споро побежали ко мне. Быстро бегут. Рука нащупала эфес… Ну не подведи! Нет, не зря я заказал и таскал такую дуру, один клинок больше метра. Человек с разбегу наткнулся на острие, и гарда с сердитым звоном приняла удар топора. А вот и второй. Выпад. Увернулся. Ловок. А вот так? Вместо второго выпада отскок назад-вправо и широкое круговое движение. Уфф. Фонтан. Кровищи… Знаете, оказывается, когда рубят голову – тело очень брызгается. Ну со стороны, наверное, и картинка – голый с палашом.
Ладно, давай-ка возьмем саежку, вдруг не одни тут, да и посмотрим, кто это? Вот именно, кто? По виду очень уж на индейцев смахивают. А топоры, значит, на томагавки? Нет, ну я ладно, помесь казака с ковбоем, но это-то у нас откуда? Булка, ты в порядке? Ладно, одеваемся. Сапоги немного сыроваты, но терпимо. И вообще пора отсюда ходу. А то превышение иль убийство, а нам «сто пятую» не надо.
О, вещички. Так, что тут у нас? Реконструкторы, однако. Аутентичный набор настоящего индейца. Вот это карамультук! Кремневый! Пригодится, хотя как им пользоваться – думать надо. Ладно, это вроде к нему припас, это не знаю что, а вот еда. Так, полезное берем, тела за ноги и под куст, авось не сразу найдут, ничего не забыли? Забыли, попону на место, седлаем и ходу отсюда, ходу.
Лесок оказался совсем невелик, через час-два неторопливой рыси тропинка или дорога (хотя какая дорога – ни следа колеса) вывела на открытое место. Солнце, висящее высоко, легкий ветерок, шум моря… Моря? Так, всем стой. Я вообще где? Ну как всегда – рацию выключил. Вообще-то это болезнь моей супруги, пренебрежение связью, хотя вроде было не до нее. Странно, работает. И тишина, даже ни шороха. Ладно, что «асус» скажет? Сети нет. Бывает, а спутники? Включив программу навигации, еду, не торопясь, на шум моря. А надо ли торопиться, когда тут с топорами бегают? Совсем не надо. Так, посмотрим, что там спутники…
Сказав это, замер на полуслове, ибо из-за пригорка… Нет, я точно не сошел с ума? Во-первых, на берегу моря стоял стол. Совершенно общепитовской системы. С прилагающимися к нему стульями. Во-вторых, люди разных народов, вернее, разных армий сновали между берегом и пригорком, устроив что-то вроде караванной тропы. В море качался на волнах старинный парусник, и, кажется, совсем не бутафорский. И что это за рры? Черный алабай стоял метрах в пяти и скалил зубы. Какие увлекательные глюки! Переведя наконец глаза на коммуникатор, отсутствию спутников совсем не удивился. В глюках спутников не предусмотрено. Булка, ты видишь то же, что и я? Собачка, скажи честно, ты глюк? Булка, ты тоже глюк, или мы сошли с ума вместе? А где Алиса? А крикну-ка я громко: «Алиса!»
ЗанудаКартина маслом «Приехали». Черным, хожалым трансмиссионным маслом по белому известняку. Спрятавшаяся в траве каменная плита, косо выступавшая навстречу моему движению, пришлась точно по дифференциалу переднего моста. Оба передних колеса в воздухе. Мда. Неприятно. Но не смертельно. Лезу на крышу, где на багажник навьючены домкрат, трос и ваги. И вижу в траве еще несколько камней, правильным кольцом окружающих машину. Трава между ними опускается и расходится, открывая бездонный провал. «Уазик» подо мной опускает зад и сползает в пропасть. Я в оцепенении держусь за прутья багажника и чувствую, что падаю…
