Мы собрались в кружок вокруг нашей маленькой кухни и пристально следили за тем, как над невидимым пламенем спирта медленно тает снег и вода по капле стекает в сосуд.
Наконец мы с наслаждением выпили по нескольку глотков тепловатой, подкисленной клюквенным экстрактом воды и пошли дальше.
Дует холодный пронизывающий ветер. Твердый наст фирна скрипит, когда в него вонзаются зубья кошек. Все мышцы напряжены. Склон – крутой, и тяжелые рюкзаки тянут назад особенно сильно. Вот Владимир словно впился в склон. Клюв ледоруба, вогнанный в фирн, служит ему дополнительной опорой. Но крутизна увеличивается еще больше. Только передними четырьмя зубьями кошек мы держимся на склоне. От напряжения мышцы ног каменеют. Мы ухитряемся отдохнуть и на этой головокружительной крутизне. Несколько минут сидим спиною к склону на пятках, потом поднимаемся и снова, напрягаясь, медленно движемся вверх. Холодный блеск искрящегося фирна даже сквозь дымчатые очки утомляет глаза.
Где-то над головой возникает грохот, что-то летит вниз. Мелькает мысль – «Лавина!». Мурашки бегут по спине, тело цепенеет, как будто наливается свинцом. Но это длится лишь одно мгновение. В следующий момент я вижу летящие куски оторвавшегося фирнового карниза.
Над цирком № 4 поднимается пик Молотова
Основная масса снега уходит по проторенному в фирне пути лавин кулуару, который спускается по склону левее нас. Отдельные глыбы фирна катятся по склону прямо на нас. Но мы предусмотрительно разошлись по склону. Проходят секунды мучительного ожидания. Глыбы пролетают между нами. За ними вдогонку несется снежное облако. Оно обдает нас холодом. Ледяные иголки больно колют лицо. Снежной пылью забивает нос и рот.
Проходит минута. Последнее эхо грохота лавины слабо доносится издали. Снова тишина нарушается только глухим завыванием ветра.
Склон становится положе, округляется, нога утопает в пушистом снегу; мы выходим на ровную площадку первой террасы. Отдых.
Лица моих товарищей почти не видны из-под капюшонов штормовок и защитных очков, но морщины на лбу и плотно сжатые потрескавшиеся губы говорят о только что пережитой опасности.
В голову приходят нелепые мысли: например, что было бы, если бы лавина пронеслась по склону, на котором мы находились; или: если бы лавина налетела, то лучше быть связанными веревкой или нет?
«Как бы то ни было, мы счастливо отделались», – вслух отвечает на наши мысли Владимир. И это было, конечно, главное.
Вторая терраса на 150 м выше первой и отделена от нее крутой фирновой ступенью. Обойти ее справа не представляется возможным. Здесь фирновые массы громоздятся друг на друга, зияя глубокими трещинами. Обойти эти трещины тоже нельзя: за ними обрыв, уходящий вниз на несколько сот метров к фирновому полю цирка.
Фирновую ступень можно обойти только слева по снежному кулуару, но он лавиноопасен. Иного пути нет, и, увязая по колено в снегу, мы пошли по кулуару. Слой рыхлого снега здесь доходит до пояса, и нам приходится своим телом проделывать в нем траншею. Опасность очень велика. Снег в кулуаре непрочно лежит на фирновом основании, и по мере увеличения крутизны склона мы то и дело съезжаем вниз. Мы один за другим поднимаемся прямо по кулуару, в лоб. В сторону отойти нельзя: подрежется снежный склон, и тогда неминуема лавина. Но где-то из кулуара придется выбраться: он начинается у ледяной стенки. Вот мы у ее подножья. Утрамбовываем ногами снег и делаем в нем «след», по которому вся наша группа ступает, как один человек, и выбирается из кулуара на склон. Лишние следы не делаем, чтобы уменьшить возможность нарушения связи снега.
Цирк № 1 и северный склон пика Гармо
Снова грохот потряс воздух. Где-то совсем рядом сорвалась лавина. Из-за ледяной стены в нескольких метрах от нас выскочила еще одна» С огромной скоростью она понеслась по тому самому кулуару, из которого мы вышли несколько минут назад[31]. Над кулуаром взметнулся и быстро скрылся внизу снежный вихрь. Когда мы оглядели кулуар, наших следов в нем не оказалось. Снежный покров там был буквально содран с фирнового основания. Мы, молча, посмотрели друг на друга. В этот день мы больше о лавинах не говорили.
Чтобы преодолеть последний крутой подъем ко второй террасе, в твердом фирне пришлось вырубать ступени. Это место представляет собой маленькую наклонную фирновую площадку. Над ней нависают фирновые карнизы, в толще которых сверкает лёд. С края площадку ограничивает огромная трещина.
Отсюда только один путь – вперед. Нам придется итти сначала по короткому ледяному гребню, который слева[32] обрывается круто вниз, справа – вдоль него тянется трещина. Гребень приводит к фирновому склону, ведущему к третьей террасе. Крутизна этого склона близка к 60°. Между концом гребня и склоном – темная бездна трещины. Ширина ее здесь немногим более метра. Склон нависает над окончанием гребня карнизом, до края которого по вертикали три метра. А как они недоступны! Есть одна возможность преодолеть это препятствие: под карнизом на очень крутом склоне есть горизонтальная ледяная ниша. В ней можно поместиться лежа и в таком положении прорубить лаз в карнизе. Общими усилиями мы помогаем Александру дотянуться до этой ниши.
Проходит немного времени, и, наполовину засыпанный осколками льда, с замерзшими руками, он прекращает работу. Но он уже расширил нишу, и теперь работать стало легче. Его место занимаю я. Мне удается разрубить карниз еще больше, и я могу уже продолжать работу сидя. Но пальцы рук у меня онемели от холода. Уже около 4 часов дня, и мы хорошо представляем себе, что на перевальную точку мы в этот день не попадем. К тому же я начал уже сомневаться и в возможности преодоления карниза.
Когда я спустился обратно к товарищам на ледяной гребень, мы приняли такое решение: остановиться на ночь поблизости, а завтра утром сделать последнюю попытку пройти здесь. В случае неудачи, мы должны были спускаться вниз и искать нового, более доступного, пути на гребень хребта. Досадно было отступать, когда за этим карнизом уже виднелась третья терраса и подъем с нее на перевальную точку.
Мы спустились обратно с ледяного гребня на вторую террасу. Теперь необходимо было искать место для бивуака. Но подходящей площадки нет и здесь. Чтобы не спускаться ниже, мы вырубили место для палатки на покатом фирне у края трещины под фирновым обрывом. Растяжки палатки закрепили на ледовых крючьях.
Цирки ледника Бивачного: третий – слева, четвертый – справа
Впервые в горах я испытывал такую ужасную ночь. Всю ночь громыхали вокруг нас лавины. Они возникали то справа, то слева, то где-то совсем близко над нами, мы находились как будто в месте зарождения лавин. В темноте ночи самих лавин не видно, но их неизменные спутники, воздушные волны, каждый раз ударяли по полотнищам палатки. Мощный фирновый карниз, нависавший над палаткой, был нашим надежным укрытием. Лавины, перелетая через него, как через трамплин, неслись над нашими головами вниз.
